?

Log in

No account? Create an account
ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ КАРПЕЦ
05 March 2015 @ 10:33 am
"Битва  за  историю"


ХАЙДЕГГЕР   И  МЫ


Профессор А.Г. Дугин выпустил в свет однотомную  трилогию  «Мартин Хайдеггер.Последний Бог» (М., 2014).  Он оговаривает: писать можно и с большой буквы, и с маленькой, в зависимости от того, К(к)ого ( или  что) мы вкладываем в это понятие. Мартин Хайдеггер  не был религиозен, «боги, «безсмертные» входят в его знаменитую Четверицу (Geviert), и «сами решают, сколько их», а  «вмешательство в божественное» - следствие  ошибочной  европейской онтологии, на самом уже окончательно сложившейся при Сократе, Платоне и Аристотеле. Хайдеггер доказывал,  что  в основе ее - проявляющаяся даже уже у досократиков подмена Бытия (Seyn), включающего в себя Ничто (Nichts) «только Бытием» (Sein), которое легко свелось к Cущему ( Seinde). «Бытие есть, Небытия нет» - эта формула Парменида (совершенно немыслимая в незападных культурах) погубила Запад. Далее - Платон подменяет Бытие идеями, Аристотель вводит «эксклюзивизм» (А равно А и не равно не-А).



Какой Б(б)ог? Сам Хайдеггер  вслед за Ницше,  называл Христианство «платонизмом для народа». Если речь идет о Западном Христианстве, то он прав. Схоластика ( на самом деле присутстующая уже у блаженного Августина) продолжила античную подмену, затем пришел деизм, а затем уже и «атеизм». У Ницше «Бог умер». Сам Хайдеггер - в роли патологоанатома. Но мистическое богословия Восточной Церкви он, скорее, игнорировал, был европейцем до конца и  «новое Начало» видел  тоже как окончательный европейский итог.

В книгу вошли  три  ранее изданные вещи, но  переработанные и  сведенные воедино.

Первая часть - прочтение самого философии Хайдеггера  и прежде всего период 1933-1946 гг. Главная тема здесь – Dasein (Вот-Бытие), парадоксально раскрывающийся в результате «первой подмены» как «Забвение Бытия» и путь к Ereignis’у – (условно) Событию – отворению Нового Начала. Сквозь Ereignis при(о)ходит Последний Б(б)ог.



Вторая часть – о возможности (пока только)  русской философии – в свете «последнего философа Запада». Дугин бросает нам  парадокс: русской философии (еще) нет. Были лишь проблески. Начинать же надо с языка. «Язык – дом Бытия» (М. Хайдеггер). Deus и Theos –находящийся по ту сторону жертвы, зова.  Бог – от санскр. Bhaga – богатство, изобилие, «исто» ( отсюда – истина).  Бог – Наделяющий.  Добавим: как и Логос – не «жатва», «отделение», а Слово, Слава . Святой- от Света – в отличии от еврейского Kadosh – «отделенный», «избранный». Дугин делает вывод: русский дазайн – не Dasein Европы.

Потому и нет русской философии.  Сам Хайдеггер  о России говорил, что она – «поле под паром». Сегодня это тем более так. Русские не «ищут Бытие», мы сами – оно и есть. Поэтому, как любит писать сам Дугин, «сначала Русский, а потом человек».  Да и человек ли? – доведем до предела.

Русский дазайн = Русский народ. Как собор ушедших, «тутошних» и еще не пришедших. Живущий в языке.

Современный ученик «князя философов»   Ф.В. фон Херрман, по рассказу Дугина, стремится связать хайдеггерианство с христианской эсхатологией.  В своих более ранних книгах Дугин выдвигает понятие о «Радикальном субъекте», меняющем «парадигмы», «историалы» и справедливо выводит его к вопросу о «предшествовании». Но тогда  – читая Дугина -  будем размышлять, не имеет ли для нас, Русских, «Последний Б(б)ог» прямого отношения к вопросу о Последнем Царе, предсказанном нашими святыми. Но «предшествование» ставит вопрос и о антихристе (и «духовном», в старообрядческом толковании, и «вещественном»)

Выскажем от себя догадку: не блоковский ли это “Другой» из самокомментариев к «Двенадцати», образ последнего «двойного» Царского самопротивостояния передоткрытием Спаса-в-Силах?



В этом случае, быть может, русским и не нужна философия, может быть, «это не наше»?  Дугин –  ставит этот вопрос и оставляет его открытым.  Добавим:   если Святая Русь – место прямого Богообщения (на символическом языке  Церкви – «Новый Израиль»), то, возможно, основания иметь его открытым – есть?

Третья часть посвящена Хайдеггеру как  «введению» в Четвертую Политическую теорию (4ПТ), субъектом которой становится сам Dasein (как открыл Дугин, он не один, не только европейский). Цель политики –  «принятие решения» о его «аутентичном экзистировании», про – и праобраз коего применительно к России  для Дугина (как и для автора этих строк) – Московское Царство XV- cередины XVII в., хотя Дугин менее, чем впс, настаивает на наследственном типе монархии.  Ведь идеал Дугина (платонический, он не скрывает этого) – «правление философов».

Стремление  «спасти платонизм»,  без которого невозможны идеологии и идеократии,  заставляет Дугина обратиться к единственному позволяющему это сделать диалогу Платона «Парменид» и неоплатоникам, прежде всего Плотину и Проклу. Речь идет о апофатическом Едином (еn),  Бытию- Ничто, что сразу же  вводит в  «открытый платонизм». Это формулировка самого Дугина, который, надо сказать, со своей задачей справляется блистательно и  сводит хайдеггерианство и платонизм воедино.  Совместимы ли они?  Этот  вопрос тоже открыт.



Ницше был прав:  Бог  умер. И  воистину воскрес, Смертию на смерть наступи, и гробным живот дарова  Новое Начало. «Бытия нет, Небытие есть»

Дугин, возможно, написал едва ли не самую важную книгу для себя и для нас.


http://zavtra.ru/content/view/bitva-za-istoriyu-122/
 
 
ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ КАРПЕЦ
19 November 2011 @ 12:47 pm
Кстати, философские основания «яровратова дискурса» в его наиболее значимой части были исследованы еще в 1994-97 году, - еще когда наш герой пешком под стол ходил.

См. «Господин Батая и Господин Ницше. Постмодернизм и тотальная утилизация»

Сам этот текст, в свою очередь, не является каким-то «откровением», а представляет собой маргиналию на полях философии европейского постструктурализма. Надо понимать, что российское мышление, насколько оно вестернизировано - настолько же вторично. Кто-то здесь, может быть, думает, что он представляет из себя нечто «оригинально-крутое», а на самом деле, он просто карикатура на полях великих текстов западноевропейской философии.

Но верно также и обратное. Если кто-то думает, что Яроврат - это «сермяжно-отечественный смешной казус на почве туссина», то он заблуждается. В его лице у нас в ЖЖ представлена весьма могущественная ветвь европейского Логоса.

http://kornev.livejournal.com/282089.html 


                

heideg
2011-11-19 09:20 am UTC (ссылка) Отслеживать
В этой деконструкции есть одна маааленькая ошибка:



И Ваш текст по ссылке я тоже не читал.

Чукча не читатель, чукча писатель.

Всё, что нужно знать о мире, заключено в туссине, кислоте и циклодоле.

А хвалёные книжки французских философов годятся только на растопку костров, на которых мы будем жарить мясо их авторов.

Вы сами поверили в свою ложь о том, что Яроврат - это не пролетарский хулиган с последней парты, а ботан и книжный червь.

И в этом Ваша ошибка.

Яроврат - воинствующий профан.

Поэтому вы его и не можете победить.

Ибо можно спрогнозировать выводы из чтения умной книжки.

Но нельзя спрогнозировать туссиновый глюк.

И даже в наркомании я непредсказуем, т.к. я специально не читал и не собираюсь читать ни Лири, ни Хоффмана, ни Кастанеду, ни прочих.

Зачем повторять чужие трипы? У человека должны быть свои.

Вы слишком логичны, и потому предсказуемы. Вы купились на ник-обманку "Хайдег", но у Хайдеггера я не осилил даже "предсмертное интервью". Я просто прокрутил его кнопкой Page Down - и сразу же выцепил всю суть.

Гегель-Шмегель, Батай-Шматай, кому это интересно? Ницше опять же... Я не читал Ницше. Я не читал Гитлера. Я не читал Маркса. Я даже рул-буки "вархаммера" не читал.

Яроврат читает только Яроврата.

Нельзя деконструировать то, у чего нет структуры.

Ибо нельзя уничтожить то, чего нет!

Дурака перехитрить невозможно!

В этом и есть главная суть Хаоса.

И это вы - логоцентрики - никогда не сможете понять.

Яроврат - "не ветвь европейского логоса", а ядро русского Хаоса.

Если не поняли этого до сих пор - не поймёте никогда.              


 http://kornev.livejournal.com/282089.html



 
 
 
ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ КАРПЕЦ

ТЕЗИСЫ выступления на семинаре Центра Консервативных исследований 

социологического факультета МГУ 
 

 


Если, вслед за профессором Дугиным, утверждать, что европейская и вообще западная философия начинается и заканчивается Гераклитом, а русская философия еще и не начиналась, то попробуем вновь задать самим себе знаменитый хайдеггоровский вопрос «К чему поэты ?»

В этом случае приведем полностью стихотворение Федора Ивановича Тютчева «Сны» (1829) :

Как океан объемлет шар земной,
Земная жизнь кругом объята снами;
Настанет ночь — и звучными волнами
Стихия бьет о берег свой.
То глас ее: он нудит нас и просит,
Уж в пристани волшебной ожил челн,
Прилив растет и быстро нас уносит
В неизмеримость темных волн.
Небесный свод, горящий славой звездной,
Таинственно глядит из глубины,
И мы плывем, пылающею бездной
Со всех сторон окружены.

Гераклит и Тютчев – об одном.

«Первое, что бросается в глаза при вчитывании в собственные суждения Гераклита, это полное отсутствие отвлеченной терминологии, - писал А.Ф.Лосев в «Очерках античного символизма и мифологии». - Если философию понимать как оперирование отвлеченными терминами и понятиями, то Гераклит совсем не философ».

И далее :

«Если это не философия и не наука, то, может быть, поэзия? Что подлинные выражения Гераклита состоят почти сплошь из поэтических образов, это ясно всякому. Но будет ли правильным считать этот материал только поэзией? Ведь всякая поэзия всегда до некоторой степени условна <…>. а) Образы Гераклита – не условны, а безусловны. Гераклит создает и переживает их не как субъективно-свободный поэт, а как точнейший отобразитель абсолютно-объективного бытия. Всякому поэту свойственно то или иное эстетическое любование на свои образы. Но Гераклита занимает не эстетика, не любование, а точное отображение зримой им объективной реальности. При всей поэтичности образов у Гераклита его философия не есть поэзия, его стиль – не просто поэтический. Но в таком случае не есть ли это мифология? <…> Прежде всего, имеется на этот счет прямое заявление самого Гераклита, сохраненное нам Полибием: Гераклит называл "поэтов и мифографов" "не внушающими доверия поручителями для сомнительных [вещей]"; выпады против виднейших мифологов мы находим у Гераклита очень часто. Однако, здесь можно обойтись и без прямых заявлений самого Гераклита. В этом отношении его фрагменты ярко говорят сами за себя. Мифологических образов у Гераклита очень мало и они незначительны? вроде беглого упоминания Диониса и Аида, Эринний, блюстительниц правды, Аполлона с его дельфийским оракулом или Зевса . Основным учением Гераклита Аристотель, Диоген Лаэрций и доксографы считают учение об огне как о первоначале и формах проявления этого огня . Уже это одно заставило нас выше говорить об абстрактной тенденции Гераклита выделить из бытия то, что является в нем общим, т.е. об абстрактной всеобщности его мысли, абстрактной – в сравнении с антропоморфизмом мифа. Здесь перед нами не просто мифология, а абстрактно-всеобще обработанная мифология. б) Итак, стиль Гераклита не научный, не философский, не поэтический, не мифологический. Это совершенно своеобразный фономен, охарактеризованный выше как абстрактно-всеобщая мифология”.

То же самое – Тютчев. Который, в данном случае уже вопреки Лосеву, здесь не субъективен нисколько. Субъективность появляется лишь у позднего Тютчева, главным образом в т.н. «денисьевском цикле», речь о котором – впереди.

Что, как не «абстрактно-всеобщая мифология», например, вот такое :

Дума за думой, волна за волной-
Два проявленья стихии одной:
В сердце ли тесном, в безбрежном ли море,
Здесь - в заключении, там - на просторе,-
Тот же все вечный прибой и отбой,
Тот же все призрак тревожно-пустой.

( 1851 )

Гераклит :

«Сопряжения: целое и нецелое, сходящееся расходящееся, созвучное несозвучное, из всего одно, из одного все»( В изложении Псевдо-Аристотеля).

Такая «абстрактно-всеобщая мифология» неизбежно влечет за собой и соответствующую, говоря современным языком, антропологию ( хотя о каком вообще «антропосе» здесь может идти речь ? ):

“Смешно, что мы боимся одной смерти, хотя уже столько раз умерли и умираем сейчас. Ибо не только, как говорил Гераклит, «смерть огня – воздуха рожденье, смерть воздуха – воды рожденье», но, и что еще более очевидно, в нас с амих зрелый умирает с рожденьем старика, молодой умирает в зрелого,ребенок в молодого, младенец – в ребенка. Вчерашний умер в сегодняшнего, а сегодняшний умирает в завтрашнего Никто не остается тем, кем был, и никто не «есть один», но «становимся многоми», пока материя проносится и невозможна перемена свойств, а кто изменяется, тот не тождествен самому себе, но коль скоро и не есть тот же самый, то и не есть, но именно изменяется, становясь одним из другого. Чувственное же восприятие по неведению бытия лжет , говоря, что явление есть» ( в толковании Плутарха ).

Тютчев :


Смотри, как на речном просторе,
По склону вновь оживших вод,
Во всеобъемлющее море
Льдина за льдиною плывет.
На солнце ль радужно блистая
Иль ночью, в поздней темноте,
Но все, неизбежимо тая,
Они плывут к одной мете́.
Все вместе — малые, большие,
Утратив прежний образ свой,
Все — безразличны, как стихия, —
Сольются с бездной роковой!..
О, нашей мысли обольщенье,
Ты, человеческое Я,
Не таково ль твое значенье,
Не такова ль судьба твоя?
‹1851›

Характерно, что и у Плутарха, и у Тютчева, здесь именно «не совсем Гераклит», но «на тему Гераклита». Однако непредсказуемость Гераклитова гениально прорывается у Тютчева – в отличии от Плутарха в немыслимом для девятнадцатого века ( но несколько раз встечаемом у Тютчева – вспомним «Silentium!» - ритмическом сбое в первой строфе – «Льдина за льдиною»… И это уже именно сам Гераклит – через тысячелетия.

Тысячелетия чего ?

Здесь мы подходим к главному – если можно вообще выделять главное в «дискурсе Гераклита» - к теме Гераклитова Логоса, который он именует и неким толчком чего-то, и Солнцем, и Словом, и «умным огнем», и играющим ребенком. Последнее особенно важно. Вспомним о «коронованном младенце».

Он же и есть та «пылающая бездна», которая тождественна «океану,
объемлющему шар земной». Алхимики могли бы сказать, что это плазма, но та, которая на самом деле не плазма.
«С горы скатившись, камень лег в долине / Как он упал ? ...” – задает вопрос Тютчев.

Не забудем важнейшее уподобление Логоса у Гераклита – молнии.

В точности, как и у Тютчева.

.
Как по условленному знаку,
Вдруг неба вспыхнет полоса,
И быстро выступят из мраку
Поля и дальние леса.
И вот опять все потемнело,
Все стихло в чуткой темноте –
Как бы таинственное дело
Свершалось там - на высоте

( 1865 )

«Выступление из мраку» - то, что и у Гераклита, и у Тютчева и есть основной и единственный акт , ибо он же и экпироза, поскольку дневное и ночное суть и не одно, и одно, и «плазма», и «не плазма». «Пылающая бездна».

Именно гераклитовская молния проявляет у Тютчева Сущее.


Все бешеней буря, все злее и злей
Ты крепче прижмися к груди моей".
"О милый, милый, небес не гневи,
Ах, время ли думать о грешной любви!"
"Мне сладок сей бури порывистый глас,
На ложе любви он баюкает нас".
"О, вспомни про море, про бедных пловцов,
Господь милосердый, будь бедным покров!"
"Пусть там, на раздолье, гуляет волна,
В сей мирный приют не ворвется она".
"О милый, умолкни, о милый, молчи,
Ты знаешь, кто на море в этой ночи?"
И голос стенящий дрожал на устах,
И оба, недвижны, молчали впотьмах.
Гроза приутихла, ветер затих,
Лишь маятник слышен часов стенных,
Но оба, недвижны, молчали впотьмах,
Над ними лежал таинственный страх...
Вдруг с треском ужасным рассыпался гром
И дрогнул в основах потрясшийся дом.
Вопль детский раздался, отчаян и дик,
И кинулась мать на младенческий крик.
Но в детский покой лишь вбежала она,
Вдруг грянулась об пол, всех чувств лишена.
Под молнийным блеском, раздвинувшим мглу,
Тень мужа над люлькой сидела в углу.
(Между 1831 и апрелем 1836 ).

Здесь именно – проявление, а не суждение о

Ибо последнее в принципе невозможно, когда нет «обольщения» «человеческого Я».
Каковое всецело является в «денисьевском цикле» 50-х – 60-х годов. Дело не в пронзительной лирической, совершенно «нововременной», никак не античной, и не средневековой, ноте стихов. И не в «незаконной связи», делающей их героя ( героев) похожими на толстовскую «Анну Каренину». И не в онтологии греха в христианском смысле. Совсем в ином.

Почему так.?

Откуда, как разлад возник
И отчего же в общем хоре
Душа не то поет, что
И ропщет мыслящий тростник ?
( 1865 )

«Язык есть дом бытия». В точности по Мартину Хайдеггеру. Имя и фамилия ( родовое имя ) Елены Денисьевой (1826 - 1864 г.), которой посвящен цикл, по неотменимой логике «алфавита мира» ( выражение Григория Сковороды ) означает «Огненная от Диониса». Точнее – «Огненная от огня», «огневушка-поскакушка» ( как у Бажова ), поскольку вино, «божество» коего Дионис, огню тождественно. При всей скудости мифологического у Гераклита, Диониса он упоминает. Но остались эти упоминания лишь в позднейших изложениях. У Климента Александрийского, учителя Церкви II – III вв по РХ : “В качестве таинственного воспоминания об этих страстях по городам воздвигают фаллосы Дионису ; как говорит Гераклит: “Не твори они шествия в в честь Диониса и не пой песнь во славу срамного уда, безсрамнейшими были бы их дела. Но тождествен Аид ( «Срамный») с Дионисом, одержимые коим, они беснуются и предаются вакхованию».

Легче всего объяснить такую жесткую морализацию христианством Климента. Все, однако, не так просто. «Язычник» Плутарх (ок. 45 — ок. 127) излагает Гераклита точно так же.: “Под это же воззрение подводят и слова Гераклита-физика : “Аид тождествен с Дионисом, одержимые коим они беснуются и предаются вакхованию».Но те, кто толкует Аид как тело, полагая, что душа в нем сходит с ума и опьяняется, занимаются жалкими аллегориями. Правильно отождествлять Осириса с Дионисом и т.д.»

Понятно, что Гераклит не приведен, а пересказан.Понятно, что сам он говорил об этом, но не так.Понятно, что Климент заостряет негативные аспекты, но они выделены уже и Плутархом. Плутарх - после Сократа, и после Платона, уже окончательно разделивших дневное и ночное , которое внутренне делимо уже и у досократиков, в том числе и у Гераклита. Как показал Мартин Хайдеггер, и разъяснил ( указывая на невозможность адекватного русского его перевода ) в своей книге «Мартин Хайдеггер: философия другого Начала» ( М, 2010 ) профессор Дугин, речь идет о отождествлении Бытия и Сущего, лежащего у самого Начала европейской мысли. А Сущее становится «идеей».

Гераклит :

«Все, что кажется лишенным благопристойности в словесном выражении,все эти символы «природы, любящей прятаться» ( в изложении Филона Александрийского )

Гераклитовский логос уже у самих греков все более подменяется логосом моральным, а потом и социальным.

Тютчев в «денисьевском цикле», незаметно для самого себя , как , по Хайдеггеру, уже и Гераклит , «из идейных соображений» «разделяет» возлюбленную на доброе и злое, «день» и «ночь», хотя и «ночь» тоже, оправдывая себя, любит. Характерно, что такое деление появляется еще раньше, до знакомства с Денисьевой.

Люблю глаза твои, мой друг,
С игрой их пламенно-чудесной,
Когда их приподымешь вдруг
И, словно молнией небесной,
Окинешь бегло целый круг:

Но есть сильней очарованья:
Глаза, потупленные ниц
В минуты страстного лобзанья,
И сквозь опущенных ресниц
Угрюмый, тусклый огнь желанья.
( 1838)

Гераклитова молния изначально противополагается дионисийскому «желанью». И это обращено уже даже, видимо, и к «законной супруге».Не те ли это «отравленные ключи», о которых много писал позже В.В.Розанов ?

“Денисьевский цикл» - это уже лаже не столько толстовский роман, сколько роман Достоевского,в котором герой истязает себя своим грехом, сокрушаясь»противлостоянием» возлюбленной и «толпы», в которое он сам же ее втянул. Нисколько не умаляя великолепия самих стихов, скажем : все это – «антропологические вопросы» блаженного Августина.

В этом смысле стихотворение о молнии и “тени мужа» гораздо более соответствует онтологии Климента и Сократа-Платона, не изначальной, но еще не столь далекой от изначальной, каковой, в толковании Хайдеггера, применительно к европейской философии, не стало сразу.

С горы скатившись, камень лег в долине.
Как он упал? Никто не знает ныне —
Сорвался ль он с вершины сам собой,
Иль был низринут волею чужой
——
Столетье за столетьем пронеслося:
Никто еще не разрешил вопроса.
(PROBLÈME 1833- 1857)

Это и есть, на самом деле , «основной вопрос философии».

«В русском контексте» стихотворение о «тени мужа» соответствует древлеправославному пониманию греха как прежде всего обнаженной скверны, не имеющей отношения к «моральным терзаниям» человека «модерна», как «верующего», так и «неверующего». Скверна исцеляется, по древлеправославным представлениям, физической тяготой и епитимией.

В этом смысле «морали» противостоят как аскеза, так и «либертинаж». Кстати, в испанском фольклоре есть сюжет о Доне Хуане, аналогичный нашему сюжету о Кудеяре-разбойнике.

Становится гораздо более понятным, почему Константин Леонтьев называл «Пушкинскую речь» Достоевского «розовым христианством». Понятен и смысл его блестящей незавершенной статьи «Два графа. Алексей Вронский и Лев Толстой», всецело направленной против «пафоса идей».

Но для Константина Леонтьева «граф Вронский», реальный прототип которого погиб в Сербии, это еще и «дух войны», противостояния, Polemos Гераклита, “отца всех вещей». «Граф Толстой» - воплощение жизни идей

«Гераклит говорит, что «Гомер, молясь о том, чтобы «вражда снинула меж богами и меж людьми», сам того не ведая, накликает проклятье на рожденье всех существ» ( в изложении Плутарха )
В поэзии же Тютчева мы однаруживаем сразу – и «графа Вронского», и «графа Толстого». И «пылающую бездну», «молнию», и иллюзию «человеческого Я», которого нет и быть не может. И Гераклита, и Гомера.

Приговор, выносимый поэтом европейскому пути - и самому себе - однозначен


Не то, что мните вы, природа:
Не слепок, не бездушный лик-
В ней есть душа, в ней есть свобода,
В ней есть любовь, в ней есть язык...

. . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . .

Вы зрите лист и цвет на древе:
Иль их садовник приклеил?
Иль зреет плод в родимом чреве
Игрою внешних, чуждых сил?..

. . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . .

Они не видят и не слышат,
Живут в сем мире, как впотьмах,
Для них и солнцы, знать, не дышат,
И жизни нет в морских волнах.

Лучи к ним в душу не сходили,
Весна в груди их не цвела,
При них леса не говорили,
И ночь в звездах нема была!

И языками неземными,
Волнуя реки и леса,
В ночи не совещалась с ними
В беседе дружеской гроза!

Не их вина: пойми, коль может,
Органа жизнь глухонемой!
Души его, ах! не встревожит
И голос матери самой!..

( 1836)

Текстуальные совпадения Тютчева с Гераклитом поразительны :

“Они не видят и не слышат божественного общего закона
( в изложении Клеанфа ).

Из всего изложенного в конечном счете следует.

Если,

как утверждает профессор Дугин,«Западная философия началась с Гераклита и его учения о логосе. Хайдеггер показывает, что на нем она и кончилась. Гегель и Ницше, завершающие западную философию, приоритетное внимание уделяли именно Гераклиту. Русская философия вообще не начиналась. Пока. То, что было – было лишь первыми попытками мыслить философски, которые соскальзывали. Логос в европейском понимании, явно не удел России. Наш удел хаос. Но…. <…> Преподавание философии в России должно начинаться и заканчиваться Гераклитом. Пока мы не выработаем к нему русского отношения, пока мы его не осознаем, нам вредно и некуда двигаться дальше”,

и при этом

западная философия ( Гераклит) и русская поэзия ( Тютчев ) находятся «где-то рядом в текучем словаре земли» ( Арс.Тарковский ),

то

именно поэтому мы можем действительно ВСЕ НАЧАТЬ СНАЧАЛА.

и тогда

1
'Аллах! пролей на нас твой свет!
Краса и сила правоверных!
Гроза гяуров лицемерных!
Пророк твой - Магомет!..'

2

'О наша крепость и оплот!
Великий бог! веди нас ныне,
Как некогда ты вел в пустыне
Свой избранный народ!..'

- - -

Глухая полночь! Все молчит!
Вдруг... из-за туч луна блеснула-
И над воротами Стамбула
Олегов озарила щит.

( Ф.И.Тютчев. «Олегов щит»
1829-1850 )

Не о Стамбуле мы здесь ведем речь, разумеется.
 
 
ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ КАРПЕЦ
12 December 2009 @ 11:28 pm
ПЕРЕПОСТ :

Пишет ednad ([info]farma_sohn)
@ 2009-12-12 20:35:00
Предыдущая запись В избранное! Рассказать другу! Отслеживать Отметить Следующая запись
аскольдова могила
на лингвистическом коллоквиуме один парень делал доклад про концепт у аскольдова. Доклад был слабый, но фигура Аскольдова меня заинтересовала.

Во-первых, активное использование - якобы под именем Begriff - Gestalta. Насколько я понял, именно концепт на русском переводит у Аскольдова Begriff. Хотя это странно, надо проверить. Может ли таким образом употребляться Begriff, заменяя Gestalt? В этом надо покопаться.
Во-вторых, очень странная биография Аскольдова
а) посаженный в 28 году и отправленный в ссылку в Коми, в 35 он возвращается, хотя с минусами, и преподает математику в Новгороде. Это очень подозрительно, тем не менее, если вспомнить, что примерно тогда же вернулся Лосев. И ряд других людей консервативной идеологии, связанных с философией. Флоренский вот не вернулся, а они вернулся? здесь мне видится что-то куда более важное, чем случайность ( в случае Лосева совершенно невероятная). Но тогда: какие силы стояли за этими возвратами и какой там был проект? То, что они были связаны со Сталиным, это силы, несомненно (если судить по Лосеву). А вот дальше не ясно.
б) Аскольдов во время войны остался на оккупированной территории. Опять таки: вспоминается Иванов-Разумник, живший примерно в тех же местах и проделавший сходный маршрут - через латвию в прагу и затем в Берлин. Странные совпадения. Однако в случае с Аскольдовым все круче: он пишет труд "Критика диалектического материализма", за который прямо по приезду в Берлин, видимо, получает премию в 44 году. От кого? Какая сила его курировала? Потом не ясно, кажется, оккупационная администрация красной армии его отловила и умер он, видимо, в первичном лагере для перемещенных лиц. Докладчик ничего не знал, а интернет по ходу не дал никаких серьезных справок (это я нашел про награду за книжку, он и того не знал, т.е. сугубо халтурил).
Все эти изгибы биографии любопытны. До этого я про него знал только по Вехам. А там все интересней, большой путь развития, философия не простая, с этапами, ссыл насхоластику в 20е годы и т.п.
Плюс очень любопытно взглянуть на эту "Критику диалектического материализма", что там, какие ходы.
Вобщем, надо поискать его работы, в сети они есть частично. Одна из фигур к консервативной сталинской революции.

Взято у http://farma-sohn.livejournal.com/372234.html?mode=reply