?

Log in

No account? Create an account
ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ КАРПЕЦ
23 April 2015 @ 08:57 am
Оригинал взят у nandzed в Прелюдии авангардиста из лагерного микрокосма




Этот композитор, будучи репрессирован и находясь в лагере, "работал" рассказчиком романов (это чисто лагерный феномен). И как рассказчик имел некоторое свободное время - ему выдали пачку телеграфных бланков, на которых и были записаны эти произведения. Самую большую трудность составляло отсутствие ластика при наличии карандаша - приходилось записывать сразу набело.



Родился в семье чиновника железной дороги, уроженца Киевской губернии. После окончания гимназии в Курске поступил на юридический факультет Московского университета и в Московскую консерваторию. Учил музыке цесаревича Алексея (1915—1916). По окончании университета (1916) был призван в действующую армию — участвовал в Первой мировой войне. В 1918—1920 — в армии Деникина. Увидев однажды, как его боевой товарищ, офицер, методично убивает пленных красноармейцев, выстрелил в него, и, как пишет Задерацкий-младший, «в это же мгновение он понял, что бесповоротно потерял шанс сохранить жизнь на своей стороне и бросился бежать на другую сторону, через линию траншей, подчиняясь единственно инстинкту самосохранения».

Read more...Collapse )

 
 
ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ КАРПЕЦ

Отец позвонил Андрею именно в ту самую ночь. Позвонил сам. Они не общались, или, если говорить точно, почти не общались, уже года три – после страшной, отвратительной сцены, когда подвыпивший Андрей явился к отцу с матерью вечером выяснять отношения – как он говорил, «до конца, до предела и пиздец» – в связи с неладами между мамой и Ольгой – и вместо этого начал длинную проповедь против коммунистов и против самого отца – за то, что тот, в угоду «вот ее женским капризам и жадности» – он тыкал пальцев в плакавшую маму – бросил музыку и стал ментом – «Ты и совесть, и душу продал», – кричал он, хотя и трезвел, но со все большею, бешеной яростью. Иван Ильич не спорил, не возражал, не кричал на сына в ответ. Он просто подошел к входной двери, открыл ее и сказал: «Уходи».

Cколько уже лет прошло?  Год?  Два?  Тысяча?

*     *     *

Отец позвонил за полночь, в двенадцать с чем-то. Просто позвонил и сказал все то же самое с точностью до наоборот: «Приезжай. Бери такси и приезжай». От проспекта Вернадского, где жил младший Ветвицкий, до Третьей Фрунзенской, высящегося и нависшего над всем огромного дома номер пятьдесят, проехать было можно – на мосту стояло три танка, но проезд был, и ночное такси уже въезжало на обсаженную деревьями дорожку. «Как разрослось все», – мелькнуло у Андрея, который жил в этом доме с девяти лет и до двадцати одного, – «как разрослось… хорошо, что не пилят, не рубят, не подстригают…» Он ведь почти не бывал здесь все последние годы, разве что к матери заезжал иногда, днем, когда отца не было дома, на бегу, не замечая ничего – тоже почти – ничего не замечая. И вот теперь… Издалека доносился, с той стороны реки, из черноты, из Нескучного сада – летними ночами все слышно, и даже этой ночью так было, словно в Москве ничего  и не происходило – женский смех.

Не став дожидаться лифта, Андрей взбежал по лестнице с золочеными перилами на шестой этаж, запыхавшись, стукнул в звонок. Вышла давнишняя еще их прислуга Клавдия Петровна, не ушедшая от Ветвицких даже когда Ивана Ильича, генерал-лейтенанта, сильно понизили, переведя с начальника Главного Управления на научный центр, и лишили Кремлевки, всплеснула руками – «Какой ты стал, Андрюша!», потом появилась мама, Таисия Георгиевна, все такая же, со старыми обидами, которых на этот раз не высказала, только промолвила: «Иди, папа ждет».

Иван Ильич сидел за письменным столом, в синем тренировочном костюме, бывшем у него домашним, руки его, ставшие за эти годы – Андрей испугался, увидев их, – были совсем маленькие, бледные, сморщенные, они лежали на полированной поверхности с растопыренными мальцами – не младенческие даже, а как у зародыша – вдруг стукнуло в мозгу. Лицо отца тоже сморщилось, уменьшилось, темных волос уже не было на голове никаких, да и седые еле стелились на залысины, и губы совсем иссохли. Рядом лежали очки.

– А… проходи, Андрюша… – проговорил отец, – давай… давай… всё… всё забудем…

– Конечно, папа, – Андрей чуть рванулся к отцу.

– Подожди… Не надо. Садись.

Иван Ильич приподнял правую руку, показал на кресло. Андрей заметил на глазах отца слезы. Сел.

– Всё… Всё закончилось, – сказал. – Завтра… все закончится.

– Откуда ты знаешь, папа? – ответил Андрей. – Подожди. Не известно еще ничего.

– Всё. Всё известно… Я еще вчера знал. Так задумано. Заранее. Их… – он помолчал. – Как пешек. Разыграли.

Андрей снова хотел возразить, но отец опять приподнял руку и покачал ей:

– Я… вот зачем… тебя позвал.

Он замолчал. Молчал где-то минуты с две. Андрей не перебивал его.

– Я… я… из партии вышел.

Это был старый, очень старый остов, один из остовов, конечно – их взаимоупорства. Андрей еще когда учился в институте, в инъязе, говорил отцу, что да, государство надо сохранять, а вот партию с ее всё и всех давящей идеологией упразднить надо, а Иван Ильич объяснял, что стоит только рухнуть партии, и даже идеологии партийной, рухнет всё – страны не станет, а когда Андрей на пятом курсе отказался в партию вступить, после чего было отозвано его распределение переводчиком в ООН, отец назвал сына предателем – в сердцах, конечно, назвал. А потом Андрей стал ходить в церковь.

Теперь Андрей на слова отца не отвечал. Он – он, именно он, а не отец – спрятал глаза, чуть отвернул голову.

– Ваши верх взяли, – выдохнул Иван Ильич с каким-то почти облегчением.

– Папа, ты же знаешь, это совсем не наши, – резко ответил Андрей. – Не мои совсем.

Чуть замолчал, потом тоже словно выдохнул:

– Я с этими никогда не был.

Отец внимательно на него посмотрел. Продолжал смотреть – как Андрей прятал глаза, отворачивался. Потом махнул рукой:

– Какая разница теперь… Всё одно.

Андрей молчал. Даже когда он отворачивался, перед глазами его лежали, распластанные и чуть крючковатые стариковские руки. Руки маленького ребенка. Ручки, рученьки…

– Папа! – не выговорил, а попросил Андрей.

– Ну, что тебе? – отец снова стал в себя самого собран…

– Папа! Давай… правда, давай не будем так больше, а…

– Ну, не будем, конечно, я же сам сказал.

И  вдруг… Только что предлагавший всё забыть Ветвицкий-старший снова закипал – или делал вид, кто поймет?...

– Ну, не будем, не будем… Мать вон чего ты довел. Она седая вся стала. Да и жена твоя… хоть бы позвонила ей… Поезжай домой сейчас.

– Да, да, я поеду, – заспешил Андрей. Встал со стула.

Когда уже выходил, из двери отцовской комнаты в столовую, вдруг услышал:

– Постой!

Отец звал его. Он обернулся, застыл.

– Этот твой, – проговорил Иван Ильич, – Большаков Борис… пусть будет осторожен. Лучше вообще пусть исчезнет… Пока не всё было ясно, куда пойдет… его не трогали. Но они знают… что это он их этого… в лесу… того… Сейчас деньги ищут.

– А ты… – недоуменно спросил Андрей, – ты… тоже знаешь? Откуда?

– Не задавай глупых вопросов. Езжай домой, – ответил Иван Ильич.

– Тоже будь осторожен… – почти крикнул совсем вослед.

Большакову Андрей позвонил утром. Трубку никто не брал. «Думаю, он сам всё понимает, – решил Андрей. – А, может быть, и знает», – успокоил себя. Правда, позвонил еще и на следующий день. Снова раздались длинные гудки.             ( http://karpets.ru/content/chast-pervaya-nochnoy-veter)

 
 
 
ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ КАРПЕЦ
06 June 2012 @ 11:21 am





АЛЕКСАНДР  ПУШКИН


ПИР ПЕТРА ПЕРВОГО

Над Невою резво вьются
Флаги пестрые судов;
Звучно с лодок раздаются
Песни дружные гребцов;
В царском доме пир веселый;
Речь гостей хмельна, шумна;
И Нева пальбой тяжелой
Далеко потрясена.

Что пирует царь великий
В Питербурге-городке?
Отчего пальба и клики
И эскадра на реке?
Озарен ли честью новой
Русский штык иль русский флаг?
Побежден ли швед суровый?
Мира ль просит грозный враг?

Иль в отъятый край у шведа
Прибыл Брантов утлый бот,
И пошел навстречу деда
Всей семьей наш юный флот,
И воинственные внуки
Стали в строй пред стариком,
И раздался в честь Науки
Песен хор и пушек гром?

Годовщину ли Полтавы
Торжествует государь,
День, как жизнь своей державы
Спас от Карла русский царь?
Родила ль Екатерина?
Именинница ль она,
Чудотворца-исполина
Чернобровая жена?

Нет! Он с подданным мирится;
Виноватому вину
Отпуская, веселится;
Кружку пенит с ним одну;
И в чело его целует,
Светел сердцем и лицом;
И прощенье торжествует,
Как победу над врагом.

Оттого-то шум и клики
В Питербурге-городке,
И пальба и гром музыки
И эскадра на реке;
Оттого-то в час веселый
Чаша царская полна,
И Нева пальбой тяжелой
Далеко потрясена.


*     *     *


Жил на свете рыцарь бедный,
Молчаливый и простой,
С виду сумрачный и бледный,
Духом смелый и прямой.

Он имел одно виденье,
Непостижное уму,
И глубоко впечатленье
В сердце врезалось ему.

Путешествуя в Женеву,
На дороге у креста
Видел он Марию деву,
Матерь Господа Христа.

С той поры, сгорев душою,
Он на женщин не смотрел,
И до гроба ни с одною
Молвить слова не хотел.

С той поры стальной решетки
Он с лица не подымал
И себе на шею четки
Вместо шарфа привязал.

Несть мольбы Отцу, ни Сыну,
Ни Святому Духу ввек
Не случилось паладину,
Странный был он человек.

Проводил он целы ночи
Перед ликом Пресвятой,
Устремив к ней скорбны очи,
Тихо слезы лья рекой.

Полон верой и любовью,
Верен набожной мечте,
Ave, Mater Dei кровью
Написал он на щите.

Между тем как паладины
Ввстречу трепетным врагам
По равнинам Палестины
Мчались, именуя дам,

Lumen coelum, sancta Rosa!
Восклицал всех громче он,
И гнала его угроза
Мусульман со всех сторон.

Возвратясь в свой замок дальный,
Жил он строго заключен,
Все влюбленный, все печальный,
Без Причастья умер он;

Между тем как он кончался,
Дух лукавый подоспел,
Душу рыцаря сбирался
Бес тащить уж в свой предел:

Он-де Богу не молился,
Он не ведал-де поста,
Не путем-де волочился
Он за матушкой Христа.

Но Пречистая сердечно
Заступилась за него
И впустила в Царство вечно
Паладина своего.

 
 
ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ КАРПЕЦ
09 December 2011 @ 09:56 pm
СЛУШАТЬ  ВСЕМ И ВСЁ.

ЭТО, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, "АБСОЛЮТНЫЙ  ГЕНИЙ" 
                        Картинка 165 из 923                         




Николай Карлович Метнер (1880-1951)




Вот тут биография и неплохой список сочинений Метнера, хотя и не в порядке номеров опусов, но всё же:

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B5%D1%82%D0%B5%D0%BD%D1%80

Сочинения Н.К.Метнера:
 
Концерты для фортепиано с оркестром
----------------
Концерт № 1 c-moll, op. 33 (1914―1918)
Концерт № 2 c-moll, op. 50 (1920―1927)
Концерт № 3 e-moll, op. 60 (1940―1943)

Фортепиано соло
----------------
Восемь картин, ор. 1 (1895―1902): Пролог ― Andante cantabile, Allegro con impeto, Maestoso freddo, Andantino con moto, Andante, Allegro con humore, Allegro con ira, Allegro con grazia
Три импровизации, op. 2 (1896―1900): Nixe, Воспоминание о бале («Eine Ball-Reminiscenz»), Адское скерцо («Scherzo infernale»)
Четыре пьесы, ор. 4 (1897―1902): Этюд, Каприс, Музыкальный момент «Жалоба гнома», Прелюдия
Соната f-moll, op. 5 (1895―1903)
Три арабески, ор. 7 (1901―1904): Идиллия, «Трагический фрагмент» a-moll, «Трагический фрагмент» g-moll
Две сказки, ор. 8 (1904―1905): c-moll, c-moll
Три сказки, ор. 9 (1904―1905): f-moll, C-dur, G-dur
Три дифирамба, ор. 10 (1898―1906): D-dur, Es-dur, E-dur
Сонатная Триада, ор. 11 (1904―1907): As-dur, d-moll, C-dur
Две сказки, ор. 14 (1905―1907): «Песнь Офелии» f-moll, «Марш паладина» e-moll
Три новеллы, ор. 17 (1908―1909): G-dur, c-moll, E-dur
Две сказки, ор. 20 (1909): b-moll, № 1, «Кампанелла» h-moll, № 2.
Соната g-moll, ор. 22 (1901―1910)
Четыре лирических фрагмента, ор. 23 (1896―1911): c-moll, a-moll, f-moll, c-moll
Соната-сказка c-moll, ор. 25 № 1 (1910―1911)
Соната «Ночной ветер» e-moll, op. 25 № 2 (1910―1911)
Четыре сказки, ор. 26 (1910―1912): Es-dur, Es-dur, f-moll, fis-moll
Соната-баллада Fis-dur, op. 27 (1912―1914)
Соната a-moll, op. 30 (1914)
Три пьесы, ор. 31 (1914): Импровизация, Траурный марш, Сказка
Четыре сказки, ор. 34 (1916―1917): «Волшебная скрипка» h-moll, e-moll, «Леший» a-moll, d-moll
Четыре сказки, ор. 35 (1916―1917): C-dur, G-dur, a-moll, cis-moll
«Забытые мотивы», ор. 38 (1919―1922): «Соната-воспоминание» (Sonata-Reminiscenza), Грациозный танец (Danza graziosa), Праздничный танец (Danza festiva), Речная песня (Canzona fluviala), Сельский танец (Danza rustica), Вечерняя песня (Canzona serenata), Рождественский танец (Danza silvestra), В духе воспоминаний (alla Reminiscenza)
«Забытые мотивы», ор. 39 (1919―1920): Размышление (Meditazione), Романс (Romanza), Весна (Primavera), Утренняя песнь (Canzona matinata), соната «Трагическая» (Sonata Tragica, op. 39 № 5)
«Забытые мотивы», ор. 40 (1919―1920): Danza col canto, Danza sinfonica, Danza fiorata, Danza jubilosa, Danza ondulata, Danza ditirambica
Три сказки, ор. 42 (1921―1924): f-moll («Русская сказка»), c-moll, gis-moll
Вторая импровизация, ор. 47 (1925―1926)
Две сказки, ор. 48 (1925): C-dur, g-moll
Три гимна труду, ор. 49 (1926―1928)
Шесть сказок, ор. 51 (1928): d-moll, a-moll, A-dur, fis-moll, fis-moll, G-dur
Соната «Романтическая» b-moll, op. 53 № 1 (1929―1930)
Соната «Грозовая» f-moll, op. 53 № 2 (1929―1931)
Романтические эскизы для юношества, ор. 54 (1931―1932): Прелюдия (Пастораль), Птичья сказка, Прелюдия (Tempo di sarabanda), Сказка (Скерцо), Прелюдия, Сказка (Шарманщик), Прелюдия (Гимн), Сказка
Тема с вариациями, ор. 55 (1932―1933)
Соната-идиллия G-dur, ор. 56 (1935―1937)
Две элегии, ор. 59 (1940―1944): a-moll, e-moll

Сочинения без номера опуса и неопубликованные
----------------
Траурное адажио e-moll (1894―1895), не опубликовано
Три пьесы (1895―1896): Пастораль C-dur, Музыкальный момент c-moll, Юмореска fis-moll, не опубликованы
Прелюдия b-moll (1895―1896), не опубликована
Шесть прелюдий (1896―1897): C-dur, G-dur, e-moll, E-dur, gis-moll, es-moll
Прелюдия Es-dur (1897), не опубликована
Соната h-moll (1897), не опубликована
Экспромт в духе мазурки b-moll (1897), не опубликован
Экспромт f-moll (1898), не опубликован
Сонатина g-moll (1898), не опубликована
Две каденции к Четвёртому фортепианному концерту Бетховена (1910)
Этюд c-moll (1912)
Сказка d-moll (1915), не опубликована
Andante con moto B-dur (1916), не опубликована
Две лёгких фортепианных пьесы (1931): B-dur, a-moll, не опубликованы

Для двух фортепиано
----------------
«Русский хоровод», ор. 58 № 1 (1940)
«Странствующий рыцарь», ор. 58 № 2 (1940―1945)

Камерные сочинения
----------------
Три ноктюрна для скрипки и фортепиано, ор. 16 (1904―1908): d-moll, g-moll, c-moll
Соната для скрипки и фортепиано № 1 h-moll, op. 21 (1904―1910)
Две канцоны с танцами для скрипки и фортепиано, op. 43 (1922―1924): C-dur, h-moll
Соната для скрипки и фортепиано № 2 G-dur, op. 44 (1922―1925)
Соната для скрипки и фортепиано № 3 e-moll «Эпическая», op. 57 (1935―1938)
Фортепианный квинтет C-dur, op. posth (1904―1948)

Вокальные сочинения
----------------
«Молитва» на стихи Лермонтова (1896), не опубликована
«Эпитафия» на стихи Андрея Белого (1907), не опубликована
«Wie kommt es?» на стихи Гессе (1946―1949), не опубликована
«Ангел» на стихи Лермонтова, ор. 1bis (1901―1908)
Три романса, ор. 3 (1903) на стихи Лермонтова, Пушкина и Фета из Гёте
Девять песен Гёте, ор. 9 (1901―1905)
Три стихотворения Гейне, ор. 12 (1907)
Две песни, ор. 13: «Зимний вечер» (стихи А. С. Пушкина; 1901―1904), «Эпитафия» (стихи А. Белого; 1907)
Двенадцать песен Гёте, ор. 15 (1905―1907)
Шесть стихотворений Гёте, ор. 18 (1905―1909)
Три стихотворения Ницше, ор. 19 (1907―1909)
Два стихотворения Ницше, ор. 19а (1910―1911)
Восемь стихотворений Тютчева и Фета, ор. 24 (1911)
Семь стихотворений Фета, Брюсова, Тютчева, ор. 28 (1913)
Семь стихотворений Пушкина, ор. 29 (1913)
Шесть стихотворений Пушкина, ор. 32 (1915)
Шесть стихотворений Пушкина, ор. 36 (1918―1919)
Пять стихотворений Тютчева и Фета, ор. 37 (1918―1920)
Соната-вокализ, ор. 41 № 1 (1922), без слов
Сюита-вокализ, ор. 41 № 2 (1927), без слов
Четыре песни, ор. 45 (1922―1924)
Семь песен, ор. 46 (1922―1924)
Семь песен на стихотворения А. С. Пушкина, op. 52 (1928―1929), в том числе «Ворон» (№ 2).
«Полдень» (стихи Тютчева), op. 59 № 1 (1936)
Семь песен на стихи русских и немецких поэтов, ор. 61 (1927―1951)






 
 
 
ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ КАРПЕЦ
29 March 2008 @ 09:42 am
Жаль Малера  - старина когда-то хорошую музыку писал. И дернула его нелегкая в идеологию податься... 
 
 
 
ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ КАРПЕЦ
29 April 2007 @ 08:56 pm

Некоторые люди включают мое имя в программы  рок-музыкантов, где в числе прочего исполняется под странным названием песня «7 жен Алексия II».

Понятно, что это аллюзия на текст одной из английских групп.

Однако, какие-либо подобные отождествления с именем предстоятеля Русской Церкви в подобной глумливой форме не уместны.

Я не отрицаю, что данные группы в числе прочего исполняют песни на мои тексты.

Однако, какое-либо использование моего имени  в контексте борьбы с Церковью

(хотя лично  я, как человек интеллектуальной профессии, не во всем согласен с некоторыми частными мнениями епископата), считаю не возможным и оскорбительным.

Придерживаясь старого обряда, остаюсь верным членом Русской Православной Церкви Московского Патриархата.