Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Социал-монархизм: аспекты

Актуальность Византизма | Блог Антон Брюков | КОНТ
Что такое Византизм? Связан ли он лишь с прошлым, или это образ будущего? И главное – является ли Россия страной, судьба которой неразрывно связана с византизмом?Великий русский мыслитель Константин Леонтьев в своей главной книге «Византизм и Славянство» определил Византизм так:«Что т

(no subject)

АЛЕКСАНДР  МИШАРИН,  АНДРЕЙ  ТАРКОВСКИЙ.

ЗЕРКАЛО

("Белый,  белый  день")

Литературный  сценарий.

http://predanie.ru/lib/book/79570/




Зачем  здесь  и  сейчас,  объяснять  не  буду.

Кому  надо, знает.


Григорий Сковорода

"СТАРЧИК"  У  ИСТОЧНИКА.


(Полный  текст.  В  сокращенном  и  несколько измененном  виде  опубликовано  в  журнале  "Свой",  
http://issuu.com/svoi/docs/svoi_15-09-lite )



Как только солнце к вечеру запало

И везде небо темнозрачно стало,

На тверди звезды

блеснули прекрасны,

Как дорогие каменья алмазни…

Кто автор этих стихов? Тредиаковский ? Державин? Нет, это Григорий Саввич Сковорода (1722-1794), великий русский – именно  так -  поэт и философ, к слову, вполне могущий считаться основателем всей русской философской школы. На каком языке это написано? Думаю, ни у кого здесь не возникнет сомнения.

Будучи  настоящим. «щирым»  малороссом, сам Сковорода всегда называл себя русским — в противовес полякам. Как русскими были не только киевские Великие князья, но и позже князья Острожские, и даже гетманы XVII-XVIII вв., даже "антимосковски" настроенные гетманы не называли себя украинцами, а только русскими, русинами или козаками. Была Юго-Западная Русь. Называли ее и Южной Русью, и Малой Русью, и даже очень конкретно — Киевщиной. Волынь и Галиция были отдельно, но и их население было русинами.

Ctегодня  эти  вещи  приходится  разъяснять.


Григорий Саввич Сковорода был первый самостоятельный философ из русских. Он был, кроме того, и типичным для русской философской мысли -  писал А.Ф.Лосев, и разъяснял: «Учение Сковороды о мире сильно напоминает мне учение Платона об идеях. Недаром Сковорода преклоняется перед античной философией и Платоном в частности. Как у Платона «идеи» есть ничто иное, как мысли Божества, воплощающиеся здесь на земле и создающие этим видимый мир, так и у Сковороды над материей носится «Вышний Дух», который создает ее и действует в ней» Поэтому «Сковорода является для русской философии тем же, чем была история Греции и Рима для з<ападно>-европейских государств: его система послужила как бы прототипом для систем последовавших за ним философов» ( см. « Лосевские чтения».  Р-н-Д, 2003, с. 3-8)

А.Ф. Лосев уточняет  :  учение Сковороды не  соотносится  с европейской традицией.  С  него   начинается именно  самобытная  русской философии. «Нет сомнения, - писал он, - что Сковорода далеко не является чисто христианским мистиком. Разумеется, он приближался к истинному Логосу, к его последней гармонии и одиночеству, но всецело в него не проник. Конечно, Сковорода являет собой только начало русского философствования, и как начало его учение гениально и художественно-прекрасно».  Вот  это  самое  «художественно-прекрасное»,  единство  философии  и  поэзии» (  что  Сковорода  явил  и  в  жизни) и  есть  главная  черта  русской  философии  как  таковой -  бывшей  ( или не бывшнй)  и  будущей.

Вне  зависимости  от  того, считать  ли «русскую  религиозную  философию»  начала  ХХ века именно  философией,  а  не  ветвью  нашей  великой  словесности, или же,  как  считает  проф. А.Г.Дугин, собственно  русская  философия еще  только  начинается,   так  или  иначе все  равно  Сковорода  ( 1722-1794)  -  кстати,  предок  Владимира  Соловьева по материнской  линии  -   первый   в  Новое  время.   Дугин  идет  дальше  и  Соловьева  и  Лосева:  он прямо  говорит  о  “Русском  Логосе»  как  о  ином по  отношению е европейскому,  с  чем  он  и  связывает свое прелположение  о пока отсутствующей  русской философии.  Однако  и в этом  случае  Сковорода  оказывается  первым -  или в  ряду,  или пока  еще  вне  ряда.

Сегодня  часто  читаем в словарях:  «украинский философ  Григорий  Суоворода» -  но   в  его  время   никакой  «Украины» не  было, была  Малороссия,  где  мыслитель  родился,  прожил  большую  часть  жизни  и  отошел  в  иную.  Что  с  ним делать  и как  классифицировать, в  «незалежной»  не знают…    Пытаются  его  трулы  переводить  на  мову...  Выходит  что-то  явно не то.  Современный  филолог  В. М. Живов указывает - Сковорода находился на пути «сведения русского и церковнославянского воедино» ( хотя  писал  также  на  греческом  и  латыни).  В  XIX в.  его  называли  «русским  националистом» (  Багалей Д. И. Биографические материалы о Г. С. Сковороде // Сочинения Григория Саввича Сковороды. — Харьков, 1894. С. XXIV ).  К сожалению,  утрачены ( ?) его  произведения «Книжечка о любви до своих, нареченная Ольга Православная» и «Симфония о народе» .  Кем,  когда,  почему ?

Общерусская  основа созданного   Сковородой  очевиднее  всего  в  его  стихах.

Ведь печаль везде летает, по земле и по воде,

Сей бес молний всех быстрее

может нас сыскать везде.

Державин -  это  Север  русского XVIII века,  Сковорода  -  его  Юг.

Родившийся  в  1722  году  в  Киевской  губернии  в  семье  малоземельного  казака  и  умерший в 1794 г в  Харьковском  наместничестве, учившийся  в  Киево-Могилянской академии,  живший  некоторое  время  в  Троице-Сергиевой  Лавре,  певший  в Петербурге  в  придворной  капелле,  близкий к  иерархам,  которые  почти  все были тогда из  малороссов, Григорий   Саввич  избрал  жизнь  бродячего  философа,  «старчика»,  верного  Православию,  но  не  связанного  с тогдашним казенным  богословием. Такие еще  были  на  Юге  России.  Как  и на  Севере  - до  Никона. Его  творения   близки  «александрийской  школе»:  «Всех наук семена внутри человека скрываются, тут их источник спрятан, а кто видит его? Сей есть один родник неисчерпаемый<…> , безначальная причина, в которой и от которой все, а она сама от самой себя и всегда с собою есть и будет. Потому и вечна, и Эта высочайшая причина всеобщим именем именуется Бог» (  «Кольцо»). И далее: «Мне кажется, что и самая Библия есть Богом создана из священно-таинственных образов: небо, луна, солнце, звезды, вечер, утро, облако, дуга, рай, птицы, звери, человек и прочее». Для  Сковороды,  как  и  для Оригена,  и  для  каппадокийцев,  Библия -  «Алфавит  мира»,  а  не история одного   народа.  Порой Сковорода идет  и  дальше,   в  область  герметики:  ««змей есть, знай же, что он же и бог есть» ( «Имя  ему  -  потоп  змеин»). Правда, «бог» здесь -  с  маленькой  буквы. В этом  -  грань, отделяющая Сковороду, «любовника  Священныя  Библии»,    от  «лжеименного знания»

Любимые  образы  Сковороды  - «тень»  и  «след». «Где же новое небо и земля?» - спрашивает  он и сам отвечает: «Там, где старое небо и земля... Как же старый мир совместишь с новым? Как тень с ее деревом... Почему тень есть тень? Потому что проходит и не постоянствует. Мир наш есть риза, а Господень - тело. Небо наше есть тень, а Господне - твердь. Земля наша - ад, смерть, а Господняя - рай, воскресение... А как мир наш и век зол, так и человек наш лукав». Существуют три мира. Один  - макрокосмос.  человеческий – микрокосмос и  символический - Библия. «Священная Библия есть та позлащенная духом труба и маленький мирок»,   «вечно зеленеющее плодоносящее дерево». чьи - тайно образующие символы. «Мне кажется, что и самая Библия, - писал Сковорода, - есть Богом создана из священно-таинственных образов».


Ориген утверждал,  что  история  Ветхого  Завета -  это  «история падших ангелов»,.  Интересно, что  в  хорошо известных  соборных  перечислениях  заблуждений  Оригена  эти  утвенждения не  упоминаются.    Молчание  в таких  случаях  есть жест если не  приятия, то,  во всяком  случае,  неотвержения.  Каппадокийцы  ( св. св. Василий  Великий, Григорий Богослов, Григорий  Нисский),  «смягчив»  положения учителя,  утверидли  возможность  т.н.  анагогического,  или  символического толклвания  и  даже «обрезания  Писаний».  Сковорода философствует  как  раз в  этом  ключе,  и  все  это  вполне  в  пределах  учения  Церкви,  связывать  рассуждения  Сковороды  с  совреиенным  ему  масонством  нет оснований,  Хотя  в  Петербурге  ои  быд  знаком  и  с  Елагиным,  и  со  многими другими.

Жаль,  что  по  условиям своей  жизни  Григорий Саввич  не  знал      дониконова  богослужения: оно,  несомненно,  дало  бы   ответы  на  многие  его  будущие  вопросы.    Даже  одно  только  чтение  Символа  веры  с  «Егоже  Царствию  несть конца»  ( а  не  «не  будет»)  могло  бы  развернуть  перед  ним  картину  мира, где  тень  не  тень,  и  след  не  след .Но…   Это  не  только  малоросса  Сковороды,  но  и  многих  великороссов  беда… 

Любимое  понятие  Сковороды» - «сродность». Оно  касается  не  только человека,  но  и сословия,  страны, государства:  «Всякому  городу  нрав  и  права / Всяка  имеет  свой  ум  голова”.  Все,  что  следует «сродности», есть  «плодоносный  сад».  «Нещастие» же происходит от  желания  «входить  в  несродную  стать». Это  мышление   предшествует  славянофилам  и  евразийцам,  которые,  кстати,  числили  Сковороду  среди  своиз  предшкственников.

Интересно,  что,  если  обращать  понятие  «сродности»  к  его  пределам,  можно  с  иной  стороный  прийти  к  некоторым  категориям  европейской  философии  ХХ  века,  в  частности, к  тому,  что  Мартин  Хайдеггер называет  «аутентичнвм  экзистированием».  Конечно,  так, где  у  «князя философов» -  плод  исследования  всей  истории  философии от  досократиков  до Ницше,  у  нашего  «старчика» -  мгновенное  озарение.   Но  такова  и  есть  русская  философия,  как  бы   ее  ни «классифицировать»

О  влиянии  на  Григория  Сковороду античной  философии пишут  много  и  верно.  Но  когда  к    Платону прибавляют  стоиков, свидетельствуют  о  полном  непонимании: стоики  -  космополиты, что  с  учением  о  сродности  несоотносимо.  Скорее,  надо  говорить о «философе  земли»  Ксенофане  Колофонском ( VI-V вв  до  РХ), тоже, как  и  Сковорода,  ведшем   жизнь  странствующего  поэта,  учившем  о  разности  «богов»  разных  стран  и  земель.   Евгений  Головин когда-то  заметил, что  идею  «сродности»    Сковорода  , обосновывал  так:  в герметическом зодиаке Восток соответствует "Деве", Запад - "Рыбам" . Продолжая  эту  мысль, назовем  Сковороду  в  ряду  предшественников  геополитики как  науки. Ведь  это -  «Суша и  Море».  Более  того,  здесь  укоренены предположения того  же    Александра Дугина  о  возможности  «различных логосов»  в  связи  с  тем,  что  «деконструкцию  следует  произвести  по отношению к  наблюдательному  пункту»  ( «Ноомахия», М. 2014),  и  с  нее-то, по  Дугину,   и  должна  начаться  действительно  русская  философия.  И  Григорий  Сковорода     вновь  оказывается  у  истока, у  источника.   Он  вновь  -  первый.


Сейчас  Григория  Сковороду  пытаются  «убедительно  замалчивать».  Он  «не удобен» -  всем,  кто  хочет  вычеркнуть  Западную  Русь  из  Русского  мира.  Но  еще  недавно  все  было  не  так.  Своим  учителем  в  стихотворстве  называл  его  Арсений  Тарковский,  сам  посвятивший  «горделивому смиреннику»  несколько  замечательных  стихотворений

Не  имел  ни жилища, ни  пищи,

С  кривдой  в  ссоре,  и  с  миром  не  в  мире,

Самый  косноязычный  и  нищий

Изо  всех  государей  Псалтыри…

«Я  жил,  невольно  подражая / Григорию  Сковороде” -  говорил  поэт  о  себе  сам.,

В  свое  время  лгро мной  отрадой  для  многих  стала  вышедшая  в  серии  ЖЗЛ  книга  Юрия  Лощица «Сковорода» ( М, Молодая гвардия», 1972).  Именно  с  этой  книги  началась  «новая  ЖЗЛ»  с  биографиями Достоевского,  Димитрия  Донского, Тютчева…  Особенностью  этих  книг стало то,  что в  них,  в  позднесоветские  годы,   была,  по  сути,  «прописана»  программа  духовно-нравственного  возрождения страны,   «прописана», по сути,  новая  идеология.  К  несчастью, «перестройка»  пошла  по  совершенно  противоположному  пути.  Но  это  уже  совсем  иная  тема.

«Мир  ловил  меня,  но  не  поймал»  -  так  гласит  автоэпитафия  Григория Савича  Сковороды.  Именно  поэтому  он  к  нам  обязательно  вернется.

Еще рах о Бродском

Вог  хдесь,  в  этом стихотворении  Бродского,  я  выделил  строки,  совершенно  не  мыслимые  и  не  возможные  не  только  у  русского,  но  и  у  европейского поэта  ( польского,  немецкого, французского  -  любого... ).  Это  гаже  и  запредельнее  любой  "голубизны".


__________________________________________________________________

Оригинал взят у evgen_gavroche в Стихи о принятии мира

Все это было, было.
Все это нас палило.
Все это лило, било,
вздергивало и мотало,
и отнимало силы,
и волокло в могилу,
и втаскивало на пьедесталы,
а потом низвергало,
а потом -- забывало,
а потом вызывало
на поиски разных истин,
чтоб начисто заблудиться
в жидких кустах амбиций,
в дикой грязи простраций,
ассоциаций, концепций
и -- просто среди эмоций.

Но мы научились драться
и научились греться
у спрятавшегося солнца
и до земли добираться
без лоцманов, без лоций,
но -- главное -- не повторяться.
Нам нравится постоянство.
Нам нравятся складки жира
на шее у нашей мамы,

а также -- наша квартира,
которая маловата
для обитателей храма.

Нам нравится распускаться.
Нам нравится колоситься.
Нам нравится шорох ситца
и грохот протуберанца,
и, в общем, планета наша,
похожая на новобранца,
потеющего на марше
.

( И. Бродский)

Генополитический реванш

Оригинал взят у rosh_mosoh в Генополитический реванш

"Тов. Люнионь, член V Конгресса Коминтерна, представитель самой угнетенной, самой порабощенной части трудящихся — французских колониальных негров — отдыхает на... троне, на древнем троне русских царей, сохранившемся в качестве музейного экспоната в Кремле. Сейчас это — обыкновеннейшее кресло" (подпись под фотографией 1924 года)

Иван Шмелев
Анри Барбюс и российская корона
Негр на древнем троне русских царей, в Кремле!…
Это мы видели. Это закреплено на фотографии: черное существо в манишке, белкастое, губастое, шершавое, с черными лапами в манжетах, развалилось на троне русских царей в Кремле, под двуглавым орлом российским. Это тов. Люнион, член V конгресса Коминтерна, представитель французских негров.
Допущено. Для подлого издевательства над русской честью толкнули это черное человеческое дитя забраться на белый трон - для мировой потехи.
Кто же его толкнул?
Русскому коммунисту, как бы он не оподлился, как бы не чуждался родной истории, как бы не обезрусел, вряд ли приятно было смотреть на черное существо, влезшее на престол российский! Если он и смотрел "потеху", то, наверное, в сокровенной глубине уснувшей души его все же царапались-копошились остатки последней гордости. Конечно, толкнули негра на озорство иные, для кого не было никакой там русской истории, для кого в великом тысячелетнем прошлом не озарялась славой отданная за Русь кровь предков.
Царственные регалии и драгоценнейшие реликвии России, пущенные в показ-продажу!...
Знаем и эту фотографию: круглый стол и круглые дамы, охраняющие регалии России, зоркие. Не русские это женщины, а - никакие, коминтерновские, "мировые", понимающие каратность бриллиантов и жемчугов. И вот подпущены охранять: и скипетр, и державу, и корону! Не только торговый смысл "европейского эталяжа" видим мы в фотографии. Мы слышим болью: -Что с русской-то славой делаем!

В Гохране...
Вряд ли и тут русские коммунисты в массе и русские подневольные испытали радость и торжество.
Знаем мы и Святую Чашу сокровищницы Исаакиевского Собора, чудесную, в изумрудах, в алмазах, священную вещь, добытую разбоем, пущенную на европейский рынок. Рынок жадно схватил ее, - святотатство по всем законам! -и лондонский ювелир Сноуман выставил ее у себя в витрине. Любое государство, христианское хоть по имени, пропади у него священная лжица из собора, поставит на ноги всю полицию, и бодрствующий Закон найдет святотатцу кару. Но для России…какая там Россия?! Нет никакой России, и нет у ней ничего священного Была Россия, -теперь... майдан, и по новой "всемирной совести" этот майдан - всеобщий: на нем забирают все!
И это знаем. И не забудем этого никогда. Не смеем.
Мы знаем столько, что разрывается сердце. Знаем Уэльсов. Знаем Ромэн Ролланов, славших приветствия "светлому царству золотых пчел", - последнее достижение культуры!
И последнее, что мы знаем все то же хамство, та же издевка - плевка на нашем священном прошлом.
Писатель… Не негр и не ювелир. Писатель с именем. И этот писатель, с именем… плевком приклеил себя "к русской истории! Негр забрался на царский трон. Ювелир ощупывал камушки на Чаше. Писатель... Ну, что бы вы думали - этот писатель выкинул?!
Восхотел, чтобы сняли его на фотографии... с российской царской короной в руках. Писатель с воображением, и его хотение осуществилось. Сняли его, с короной. Теперь он вошел в историю, весь, с короной. За нею - века славы, века страданий и подвигов. За ней - весь русский народ, великое племя, история великих достижений, великих мук... За нею - Великая Россия. Теперь все это держит в руках Анри Барбюс. А что... за Анри Барбюсом? Но теперь - это легкое существо хлестко вошло в историю ... России! Оно же держит в своих руках корону царей Российских, увенчанную Крестом!
Достаньте же эту фотографию. И сохраните. Это - тоже реликвия.
Неопределенная блаженная улыбка на определенно невыразительном лице немножко сладком, чуть-чуть оторопелом: корону России держит! Что-то он думает? Что за похоть владеет им? Будто и похотливый трепет: в руках заметно.
Но что же его толкнуло ткнуться в "историю России"?! Соревнование ли с губастым негром, погоня ли за славой... Впрочем, это для нас не важно. Важно для нас одно: некий Анри Барбюс - и тот прибежал, - допущен, - весело плюнуть на наше горе, на славное наше прошлое. Маленький европеец плевком приклеил себя к великой истории российской!
Запомним, себе в науку. Многое мы должны запомнить, - себе в науку, должны передать народу. Настанет время.
И еще запомним, на утешение, как народ наш метко и крепко врезал:
'"Галки и на кресты марают!"
г. Севр, Декабрь, 1927 г.
И у Барбюса проявилась хамитская жилка...
Не меркантильный, разумеется, чрез все это проглядывает смысл,не социалистический. Интернациональный, антияфетический. Направленный против "удерживающего" заповеданное возвышение хамитского гена. Как и на этой вот инсталляции...


«В ореоле цареубийц». Экскурсия делегатов Коминтерна в Ипатьевском подвале.

Русская поэзия ХХ век






Юрий  Поликарпович  Кузнецов
                                   

 ( 1941 - 2003 )



+    +     +




И снился мне кондовый сон России,
Что мы живем на острове одни.
Души иной не занесут стихии,
Однообразно пролетают дни.

Качнет потомок буйной головою,
Подымет очи – дерево растет!
Чтоб не мешало, выдернет с горою,
За море кинет – и опять уснет.



1969


Время вспомнить Кочетова

Роман  Всеволода Анисимовича  Кочетова (1912-1973)  "Чего  же  ты  хочешь?"(1969)  -  достойное  продолжение  "антинигилистического романа "  XIX  века (  "Некуда"  Лескова, "Взбаламученное море"  Писемского  и  др).  Марксизм  легко  "отмысливается",  суть  остается.  Кстати,все  "заветные"  мысли  отданы бывшему  Белому офицеру.
Всеволод Кочетов  прервал  свою жизнь   так, как  не  этого  не  имеет  права  сделать  Христианин, но,быть  может,  обязан  сделать  в  условиях  всеобщей  мерзости  человек "римской  чести".



________________________________________________________________________________________________________

ПЕРЕПОСТ



Оригинал взят у waspono в Русский о Русском-8
Оригинал взят у waspono в Русский о Русском-8

книга-предупреждение, которое не было вовремя услышано
[...]
места, которые занимали в 60-х враги советского общества (а значит, согласно автору и русского народа), и сейчас занимают точно такие же персонажи. Персонажи, являющиеся прямыми идеологическими (а частенько и биологическими) потомками тех шестидесятников.




Роман вызвал шок не только в либеральных кругах, но и у властей.  . Власть предпочла зарыть голову в песок, когда были остро поставлены вопросы о существовании государства и нации. «Чего же ты хочешь?» не был переиздан «Роман-газетой», как было принято в то время. В Москве не нашлось ни одного издательства, которое бы отважилось выпустить роман отдельной книгой. Единственный, кто дал «зелёный свет», был Первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Пётр Машеров. Он распорядился напечатать роман в Минске. До широкого читателя книга, увы, так и не дошла. Есть свидетельства, что тираж был скуплен и уничтожен.

Было ещё письмо. Положившее начало травле русского писателя. Как всегда - "коллективное". От имени "интеллигенции". Ужасно любят ЭТИ такое дело - "коллективные письма". Обычно весьма разговорчивый Интернет на этот раз на удивление "лаконичен": ни текста письма, ни подписантов пока найти не удалось. Я, конечно, не жду там ообенных открытий, ни по составу подписантов, ни по их дальнейшей их судьбе (даже догадываюсь :) ). Просто считаю, что мерзавцев стоит вспомнить поимённо. Любая помощь - приветствуется!

Оригинал взят у pitinich в Всеволод Анисимович Кочетов: Чего же ты хочешь
Рекомендуем к прочтению роман советского писателя Всеволода Анисимовича Кочетова «Чего же ты хочешь».
Среди либеральной части советской интеллигенции, будущих демократов и перестройщиков (а тогда – верных ленинцев и борцов с последствиями сталинизма) Кочетов считался главным мракобесом. Мракобесами именовали тогда деятелей искусств, стоящих на партийных, консервативных, патриотических позициях. Таких, к примеру, как писатель Шолохов, композитор Хренников, режиссёр Бондарчук (в хорошем смысле слова, т.е. Сергей). На фоне этих-то «мракобесов» Кочетов и заслужил у либеральной публики репутацию первейшего. Мракобеса из мракобесов. И заслужил это почётное (с высоты прошедших лет) звание вполне заслужено. Если вы прочтёте этот некогда нашумевший роман, то вы поймёте, почему.
Сегодня Кочетов и такие как Кочетов позабыты усилиями либеральной интеллигенции, вымарывающей из истории имена писателей-патриотов. Причём, действовали и действуют они по схемам, которые описывает в своей книге сам Кочетов: эти схемы вовсю работали уже в его время. Но тогда, в конце 60-х, книга Кочетова гремела. Она вызывала ярость и заставляла терять лицо тех, против кого была направлена. На Кочетова писали анонимки, доносы, обвиняли во всех смертных грехах, писали гнусные пародии. Так, С. Смирнов, дедушка той самой потомственной писательницы Дуни из «школы злословия», назвал свой пасквиль «чего же ты хохочешь». А известный в узких дессидентских кругах Зиновий Паперный не придумал ничего умнее, как набросится на фамилию писателя. Его дурная пародия называлась «Чего же он кочет».
В чём причины такой ненависти? А в том, что роман Кочетова громил определённые явления советской жизни. Те самые явления, которые в итоге и привели к краху советской системы.
Роман «Чего же ты хочешь» едва ли можно отнести к великой советской литературе. С литературной точки зрения это посредственная книга. Ценность её в другом. Это слепок с советской действительности. Автор не боялся показать во всём уродстве последствия развенчания «культа личности»: растущие в обществе приспособленчество, карьеризм и увлечение бытовым комфортом. Усиливающуюся роль западных спецслужб, и ослабевающую способность государства противостоять им. Показывал советскую золотую молодёжь, мающуюся от безделья, семейственность и кумовство, спекуляцию.
Но главная для Кочетова тема – это начинающееся моральное перерождение советских людей. И здесь он особенно беспощаден по отношению к тем, кого считал виновниками идеологических диверсий. Т.е. против своих собратьев по перу, а также художников, режиссёров и пр. представителей творческой интеллигенции. И Кочетов почти в открытую называет имена врагов. К примеру, если герой говорит сестре:
«Если хочешь знать, недавно я смотрел одну хроникальную картину о фашизме. Так там, видела бы ты, как дело представлено! Хитро представлено, я тебе скажу. Вроде бы оно о Гитлере, а намек на нас. И такой эпизодик и другой. В зале, понятно, смех, народ не дурак, понимает эти фокусы. Так что ты думаешь? Этому-то, кто такую картинку склеил, премию отвалили! Вот работают люди!»
То он имеет в виду вполне определённого советского режиссёра и его вполне определённую картину. Причём режиссёра и картину, которыми принято восхищаться и по сию пору.
Автор дарит современному читателю чрезвычайно увлекательное занятие – проверять свою эрудицию. Если опознать маститого Богородского, журналистку Порцию Браун и трёх наряженных в свитерочки поэтов-шестидисятников несложно, то над прототипами многих других действующих или упоминающимися в книге лиц читателю придётся поломать голову.
«Чего же ты хочешь» - книга-предупреждение, которое не было вовремя услышано. В конце 60-х общество ещё жило и боролось, чему свидетельством является книга Кочетова и её персонажи. Но, увы, исторический оптимизм писателя-патриота не оправдался. «Чего же ты хочешь» - ценный урок, актуальный и сейчас. Ведь места, которые занимали в 60-х враги советского общества (а значит, согласно автору и русского народа), и сейчас занимают точно такие же персонажи. Персонажи, являющиеся прямыми идеологическими (а частенько и биологическими) потомками тех шестидесятников. Только если тогда они боролись против «недобитых сталинистов» и за верность идеалам ленинизма, то сегодня они изобличают козни Госдепа и призывают сплотиться вокруг Путина. Есть что мотать на ус.
Особенно трогательное впечатление производят некоторые сцены и авторские отступления, вроде краткого объяснению советскому читателю, что такое пицца. Как сильно изменилась с тех пор жизнь, и как в то же время мало она изменилась! Книга Всеволода Кочетова – ценнейший памятник советской эпохи. Читателю, желающему увидеть советскую жизнь без прикрас, желающему попытаться разобраться в ней объективно, просто необходимо прочитать это произведение.

Прилепин о писателе и "систеие"

В  целом  все  так,  да,  хотя  кое-что  и  спорно  (  но  не  сильно)

__________________________________________________


Оригинал взят у prilepin в post
...суетливой и мелко хихикающей очередью идут один за другим комментаторы моего поста по поводу дурака-единоросса, который написал донос на Гоголь-центр с просьбой запретить театральную постановку по моему роману "Санькя".
Содержание их слюнявых комментариев очень простое: идиот Прилепин не понимает, что поддержка власти и доносы единоросса "звенья одной цепи".
Про "поддержку власти" - это вопрос, мягко говоря, спорный, я поддерживаю право Крыма и Донбасса на отделение от Украины, но, впрочем, как хотите.
Тут другой момент любопытен: вся эта утлая сволочь искренне считает, что частные, личные интересы неизбежно должны быть превыше всего.
Милые мои. Даже если завтра все мои книги запретят, я всё равно буду ездить в Новороссию и делать всё то, что делаю.
Вдвойне мне приятно, что вашу убогую логику можно применять к кому угодно: идиот Пушкин не понимал, что его придворное мельтешение и смерть декабристов - звенья одной цепи. Идиот Блок (Брюсов, Маяковский) не понимал, что его (их) загубила та власть, которую они восславляли. Идиот Есенин печалился о деревне, которую загубили его большевистские друзья и жил на даче Кирова и пил с Фрунзе, и ходил на поклон к Троцкому. А ещё идиот Достоевский, куда без него, которого чуть не повесили, идиот Тютчев, который так и не построил дипломатической карьеры, а так хотел, идиот Лесков, идиот на идиоте...
Ещё был идиот Шаламов, который писал письма в "Литературную газету" о том, что не желает иметь с диссидой ничего общего. Идиот Бродский со стихами про Жукова, русский народ и отделение Украины. Все они путали звенья. Все были неумны.
Одни вы умные, черви белоглазые.

О поэтах и поэзии - советской и не только.

Оригинал взят у kosarex в О поэтах и поэзии в смысле денег

У Сталина и до Сталина была четкая установка - создать советскую культуру. На культуру тратили деньги. Сейчас иная установка. Сейчас считается, что лишь тот достоин денег, кто непосредственно, то есть в качестве публициста, агитатора и даже провокатора работает на систему и является членом спецслужб. Разница здесь внешне маленькая, но принципиальная. Есенину платили за то, что он поэт, но всегда были готовы заплатить за статью или устное выступление в пользу совдепии. Прилепину платят за агитацию и спецслужбистский документ в кармане, а за книги приплачивают по принципу - вот такому человеку надо издательству заплатить. То есть, теоретически совдеповская власть была готова заплатить просто хорошему поэту, писателю, художнику, а дань сводилась к созданию весьма ограниченному количеству произведений, славящих вождя и партию. Конечно, славословы жили в тысячу раз лучше, но и Пришвин жил хорошо. Сейчас жестче. Даже вроде невинное условие не хочешь выезжать в провинцию и агитировать, так веди ЖЖ и агитируй, в наше время жестче, чем могло бы быть в прошлом. В прошлом, существуй тогда Интернет, поэт или прозаик раз в год писал бы нечто восхваляющее власть в стиле - ах, как я рад, что построили ДнепроГЭС, партия под руководством мудрого Сталина правильно делают, что развивают индустрию. Сейчас надо четко соблюдать график, пиарить "товарищей", вести какие-то кружки подставной оппозиции и т.д. И это ещё не гарантирует издания книги, а издание книги не гарантирует гонорар. Нет установки на создание некой перестроечной культуры, есть установка на паразитирование на остатках культуры.

Тем не менее, раньше были свои проблемы. Главная проблема совдепии была в отсутствии нормальных художников слова и нормальных мыслей в головах идейных художников слова. Был гений Маяковского, Островский создал в своем роде гениальный роман Как закалялась сталь. Но, если вы попробует мне назвать хоть одного иного поэта или писателя уровня расстрелянного Гумилева, то будут проблемы. Теоретически можно добавить Шолохова и Булгакова, но Шолохова и Булгакова травили как могли. Вдобавок, Булгаков отнюдь не был совдеповским по духу и содержанию лучших его произведений.

Большие надежды возлагались на молодую, местечковую поросль. Но эта местечковая поросль оказалась потрясающе бездарной. Лучшие её представители не выдерживали творческих нагрузок. Эренбург прекратил писать стихи и перешел на публицистику, нечто подобное произошло с Чуковским, написал про беспартийную Муху-цекотуху и перешел на прозу. Получалось, что бодливой корове бог рогов не дал. Пришлось искать рога в среде буржуазных элементов. От политики только расстрелов перешли к политике расстрелов и подманивания. Звали к себе Куприна и Бунина, возвысили Алексея Толстого. С поэтами получилось хуже, расстрел Гумилева и убийство Есенина оттолкнули Игоря Северянинова и многих других. Лучше получилось с поэтессами, вроде общей подстилки Ахматовой и Цветаевой, связавшей себя браком с провокатором-чекистом Эпштейном.

Женская поэзия всегда обречена быть слабее мужской. Слишком велики психические нагрузки. Разница как между мужским и женским боксом. В пресловутом классовом обществе женщины из обеспеченных семей всегда имели массу времени писать стихи, бацать на пианино, пиликать на скрипке. Всё это приветствовалось - пусть лучше стихи пишет или читает, чем с соседом или кучером трахается. Тем не менее, литературу создавали мужчины.

Уж не помню, писал ли я про Ахматову. Известно, что она навела на Есенина двух абсолютно бездарных еврейских поэтов. Они и убили, ради кого убили легко узнать, если посмотреть, кто в 1925 году встал у руля писательской организации Ленинграда. Есенин приехал туда избираться руководителем. История простая, Ахматова сыграла роль наводчицы - Есенин приехал, устроился в гостинице, поехал в гости к Ахматовой, она по ходу разговоров взяла у него адрес и телефон. Есенин отправился обратно в гостиницу, там ему и устроили встречу с избиением и прочими наворотами. Логика была как в случае с убийством Листьева Березовским - русских можно убить, если занимаемое ими место дает достаточно много доходов. По аналогичной причине сперва убили сына Горького, а затем и самого Горькова. Большие деньги в литературе вызвали большой бандитизм в литературе.

Насчет дела Таганцева понятно, что речь шла о типично провокаторской организации. Шла переписка с заграницей как во время знаменитой операции Трест, когда в СССР заманили Савинкова. Но это была не первая организация. Куда любопытнее история пребывания Керенского в Петрограде в 1918 году. Видимо, и он сотрудничал с чекистами. Керенского надо понять - он потерял всё, только за счет дележа с чекистами части имущества расстрелянных его сторонников он мог поправить своё материальное положение. Нормальное поведение для гражданина, состоявшего в террористической партии эсеров и, наверняка, стучавшего на своих соратников по партии. А дело Таганцева просто - Гумилев не донес о наличии у провокатора револьвера. Видимо, многих других замочили по не менее "серьезными" поводами.

Проблема советской литературы до того, как она превратилась в нечто по-брежневски громоздкое и предельно бюрократизированное в том, что она создавалась бандюками. Фурманов подставил Чапаева. Бебель был садистом-чекистом. Аркадий Гайдар был предельно психованным садистом-чекистом. Островский был пострадавшим от чекисткого садизма чекистом. Ахматова - чекистской подстилкой и наводчицей. Цветаева - невротичной чекистской подстилкой. Чуковский и Эренбург как минимум стукачами. Причем Чуковский настолько "любил" русских детей, что строчил в ЦК предложения русских детей сажать в тюрьмы и спецзаведения за воровство с семи лет. Пресловутый конфликт Маяковского с РАППовцами не ограничивался поэзией, а включал в себя элементы доносительства, требующие расстрела обидчиков.

Многое мы не узнаем. Например, отравили ли Алексея Толстого или он умер своей смертью. Но сталинские репрессии здорово поубавили агрессивность. Дело в том, что Сталину пришлось к большой программе геноцида русского народа добавить репрессии против своих. Сталин, Каганович, Молотов и прочие пришли к четкому выводу, что вольницу надо давить, просто ограничиться геноцидом русского народа, как было при коллективизации, нельзя. Для управления страной Сталину и его банде пришлось вводить понятие неприкасаемости - тех или иных граждан нельзя без одобрения сверху убить, если захотелось занять их должности или они чем-то мешают. Например, Шолохов, как и многие писатели, играл роль своеобразного надзора. Это был для Сталина источник независимой информации. Вызовут, распросят о ходе коллективизации и иных делах, отправят домой дописывать Поднятую целину. Поэтому Шолохова не просто хотели опорочить, но и физически уничтожить. Горький не только боялся своих собратьев по перу до ужаса, но он также боялся Сталина и играл роль информатора. Алексея Толстого ненавидели за проницательный ум и контакты со Сталиным. Это понятие неприкасаемости, которое пришлось ввести ради контроля, постоянно нарушалось. Убийства Горькова и Кирова переполнили чашу терпения. Большевички против большевичков применили чисто большевистские методы расправы.

Пострадала ли в итоге советская поэзия и литература? Если честно, то нет. Симонов ничуть не хуже Гладкова и даже лучше. Да, старая, дореволюционная поросль вымерла. Но ведь даже Маяковский начал писать до революции, то есть является продуктом иной атмосферы. Советская культура, являющаяся русской по форме, но антирусской по содержанию, просто пришла в равновесие. Падение доходов писателей и поэтов отражало четкую смену установок - зачем кормить ещё, если нам хватит Рождественского с Евтушенко? Всё равно пишущая братия лучше не напишет. Так было везде - зачем Шаляпины, если есть Кобзон? Зато на первый план вышел страх перед талантами. Лучше всего мы это видим в поэзии в отношении к Рубцову. Ничего, это даже ерунда. Вон, в эстраде можно было официально заявлять - ни одна певица не имеет право петь лучше Пугачевой. Нынешняя ситуация в литературе и искусстве является прямым продолжением брежневизма - зачем напрягаться и вкладываться, хватит того, что есть

________________________________________________________________________________________________

Очень  интересно.  Но  много  и  возражений.

Кратко

"Женская  поэзия" всегда именно  как  поэзия  (  а  не  иначе)   выше  "мужской".  Вне зависимости  от конкретных  людей.  Просто  потому,  что  поэзия  -  голоса  -  не  голос, а  именно  голоса -   платоновской  "хоры", "небытия-кормилицы".   Она  не  имеет  отношения к "мужским ипостасям".  Даже  у  Гумилева,  Тютчева, даже  у  Дениса  Давыдова и Твардовского   стихи -  от  "женского  в  душе"  Поэтому  поэт  всегда   -  тайно  или  явно  -  стыдится  поэзии.   Поэтому  поэзия  всегда  во  вражде  с  "позитивными  религиями".  Это  -  без  оценок.

Любая  поэзия  никогда  не  "благодаря",  но  всегда  "вопреки". И тому,  и этому. Кроме  того, она  всегда  "случайна" ("Зачем  крутится  ветр  в  овраге. " и  проч...)

"Оппозиция"  -  и  не  только  сегодня  -  всегда  "проплачивается"  куда  лучше,  чем  "агитация  в  пользу  режима".   И  не  только  сейчас.  Лев  Тихомиров,  будучи даже  главным редактором  "Московского  вестника",  жил  в  полунищете.  Константин  Леонтьев  -  только  за  счет  имения.  Сегодня  -  по  существу  - то же  самое.    О  Соловьеве говорить  нечего -  это  тот  же  Гордон.  Не  знаю, есть ли  "корочки"  в  кармане у  Прилепина, (  мне,  честно  говоря,все  равно) , но  писатель  он неплохой..
Суть дела  здесь  в  том,  что  "реальное  бабло"  на  самом  деле   "не  у  России, а  у  Революции"  ( если  по  Тютчеву)..
Глубинного, метафизического  обоснования  бытия  "режима"  не  хочет  сам  "режим".  В  этом  его  глубинная же  суть. Тем  не  менее  делать  это  надо -  безкорыстно,  на  свой  страх и  риск -  исходя  из  пионимания  политического  авторитаризма  как  "удерживающего"  (да,  конречно, в  православно-апостольском  смысле, но  не  только -  как  удерживвающего  от всегда  худшего  последующего,  и  в  конечном  смысле  от  "смерти  второй").

"Трест"  -  история  более  сложная,  чем это обычно  представляют  с  подачи  Юлиана  Семенова и  прочих.  Генерал  Потапов  -  а  руководил  реально  он - действительно  ставил  и  на  большевиков,  и  на  монархистов.  Реальна  была  и  ставка  на  криптомонархичекие  настроения  внутри  русского  меньшинства  в  советском  руководстве  (  прежде  всего  в  армии)  В  любом  случае  должны были  выиграть организаторы  операции.  В  конечном  счете  "Трест"  был  проигран,  хотя  сам  Николай Михайлович  Потапов  остался  в живых..

"Не  важно,  что   роман "Мастер  и  Маргамрита". не  был  напечатан, важно, что он  был  написан"  ( П.В.Палиевский,   на  дискуссии  "Классика  и  мы" 21 декабря 1977 г.  в  ЦДЛ).
Лично  я  терпеть  не  могу  эту  конкретную  вещь  Булгакова  ( правда, совсем  не  потому,  почему  Кураев), но  по  существу дела  Петр  Васильевич был  строго прав

Маяковский,  конречно,не  гений.  Достаточно  сравнить  его  с  действительным  "объективным  гением"  -  Александром  Введенским ( беру  именно т.н. "авангард")
 


..




.

Александр Блок о собственности.

Оригинал взят у svetlaya_n в Александр Блок.

"Ничего не могу возразить против права отмены литературного наследования. У человека, который действительно живет, то есть двигается вперед, а не назад, с годами, естественно, должно слабеть чувство всякой собственности; тем скорее должно оно слабеть у представителя умственного труда; еще скорее- у художника, который поглощен изысканием форм, способных выдержать напор прибывающей творческой энергии, а вовсе не сколачиванием капитала".
(Собр.соч.,т.6.м.,1962,с.7).