August 21st, 2014

Моя колонка в "Завтра"

"Битва  за  историю"


ЧТО  ТАКОЕ  СОЦИАЛ-МОНАРХИЗМ  ?

( ч. III  )



Россия едина и неделима не только в пространстве, но и во времени. Исходя из этого, разрабатывая основы социал-монархизма как Четвертой политической теории для России, нужно говорить о полной и безусловной преемственности от всех исторических эпох, прежде всего, трех последних — московской, "романовской" и советской. Московская Русь содержит "формулу" Православного Царства, Российская Империя дает юридическое преемство (отвергнутое в Феврале 1917), прежде всего незыблемые в своей основе Законы о престолонаследии, Советский Союз — безценный социальный, организационный и военный опыт, отказ от которого так болезненно переживается сегодня.



При этом именно Московская Русь — эпоха наивысшей русской "самосродности", наше "самое само" (А.Ф.Лосев). В XV–середине XVII вв. сложилась государственная система, до сих пор остающаяся сокрытой "матрицей" Русской государственности. Ея "всплытие" неизбежно, и задача именно в содействии этому "всплытию".

Разумеется, изменения государственного устройства должны быть осуществлены ненасильственно, мирно и в рамках механизмов, предусмотренных действующей Конституцией, причем желательно их инициирование самим Верховным Правителем (Президентом). Предложения по изменению Конституции РФ депутата Евгения Федорова — уже шаги в правильном направлении.

Верховная власть не ограничена юридически. Однако Государь — "сын церковный", приносит покаяние и приемлет церковные таинства. Сама Церковь возвращается к строгой канонической практике, к Кормчей. Однако в будущем Царстве не должно быть никакого принуждения к вере. Никаких "справок об исповеди" и всего того, что сгубило прежнюю "симфонию". Клерикализм, то есть стремление духовенства руководить государством, тоже должен быть исключен. Люди обращаются к вере, глядя на Царя, Царицу и их детей. Верховная власть также осуществляет защиту ислама и других традиционных религий коренных народов России, местных обычаев.



Представительные органы, как и "Советы всей земли" (Земские соборы ) старой Москвы, призваны доносить до Верховной власти думы, волю и чаяния народа со всей огромной России. Это их главная задача. В этом смысле "наказы депутатам" с правом их отзыва в СССР были куда ближе к жизни, чем сегодняшняя "независимость", а на самом деле как раз зависимость от финансовых и политических кланов. Возможен, например, двухпалатный "Высший Совет", состоящий из Совета труда (профессиональное представительство) и Совета земель (территориальное). Это то же самое старое сословное представительство, но с максимальным преодолением социальной несправедливости поздних (уже XVIII в.) проявлений сословности, "сословный социализм". Очень плодотворным представляется предложение Виталия Третьякова начать формирование новых (более подвижных и не привилегированных) сословий — крестьянского, рабочего, врачебно-медицинского, военного, научного, частновладельческого и др. — и переходить к передаче им (а не партиям) представительных функций уже сейчас (
http://v-tretyakov.livejournal.com/638657.html). Это переход к постановке реальных, а не умозрительных задач.

"Федеративное устройство" государства должно остаться в прошлом. Никаких "суверенитетов", кроме Суверена. Назначаемые Верховной властью губернаторы или генерал-губернаторы осуществляют политическое руководство на местах. Но — при подлинном многообразии и "цветущей сложности" местной жизни и устройства. Любые формы местного самоуправления — земства, советы, казачий круг, церковные общины, курултаи — приемлемы. Население само избирает форму самоуправления и лиц, его возглавляющих, устанавливает местные налоги и сборы, определяет формы собственности и хозяйствования. Губернаторы в это не вмешиваются. Главная их задача — обеспечивать единство и целостность страны, функционирование объектов стратегического и общегосударственного значения, транспорта и связи.



Тем более исключено образование политических субъектов по национальному признаку. Но — при полной культурно-этнической и этническо-религиозной автономии, свободе использования и развития местных языков и наречий. Возможно существование двух "уровней права" — общегосударственного (имперского) и местного, включая местное обычное и религиозное — шариат, шаманское право народов Севера и т.д, как это было в Российской Империи. Разумеется, местное право может быть использовано только внутри местных и этнических общностей, а при иных участников правоотношения применяется имперское право. Возможно также существование сословного права — более широкого, чем нынешнее корпоративное, вплоть до создания сословных судов. Так соотносится единое правовое пространство и право как "мера свободы" в ея многообразии.

(Продолжение следует)

Николай Козлов Генополитика

Оригинал взят у rosh_mosoh в генополитика

Современная этнополитическая картина мира не будет полной без учета данных, представляемых научной иудаистикой. Вопрос о статусе иудаистики как самостоятельной дисциплины, имеющей общий предмет, но разный субъектный подход к исследованию с юдаикой, еврейской наукой о «евреях»,- может быть решен по аналогии с мировыми стандартами, принятыми для гуманитарных наук, осуществляющих комплексные исследования в области чужого языка, истории, географии и культуры под знаменем страноведения.
Нет ничего необыкновенного в потребности стран и народов к изучению своих соседей притом, что такое изучение происходит в интересах государственной (национальной) безопасности и под патронажем внешней разведки.
Успехи страноведческих дисциплин, объединенных комплексным подходом к изучению предмета исследования – русистики, американистики, германистики, арабистики,- обусловлены позицией внешнего наблюдения, позволяющей избегать цензурных ограничений политического характера или трудностей, возникающих на пути научного познания в связи с эксцессами этнорелигиозной саморефлексии или национального самолюбия. Наиболее отчетливо преимущества позиции стороннего наблюдения в научном исследовании проявляются в этнографии – науке о племенах и народах, не имеющих достаточного потенциала научного самопознания.
Разумеется, нельзя требовать передачи науки об этносах в руки самих этносов только на основании их нежелания, чтобы кто-то чужой копался в их «грязном белье». Вопрос приобретает прямо противоположное значение, как только речь заходит о научной иудаистике, нееврейской науке о «евреях», любые попытки обоснования которой дискредитируются как проявления антисемитизма. Вопрос о праве на существование иудаистики как самостоятельной страноведческой дисциплины приобретает политический характер. Отсутствие научного изучения еврейской диаспоры методом внешнего наблюдения придает современной юдаике статус официальных сообщений Высочайшего Двора, оставляя научному сообществу роль верноподданных коллективного мессии или прислуги, подглядывающей в замочную скважину за своими господами.
Жанру исторических и географических описаний, связанному с имперской завоевательной политикой и позже с эпохой великих географических открытий, положившему начало научному страноведению, противостоит «литература сокрытия», явившаяся как защитная реакция на чужеродное информационное проникновение в форме надписей на камне, официального летописания или придворной историографии.
Едва ли не самым замечательным примером «литературы сокрытия», к которой относится и вся современная юдаика, является перевод ветхозаветного канона Библии с древнееврейского на древнегреческий язык, так называемая Септуагинта.
В.В.Розанов в статье «Иудейская тайнопись», написанной по поводу процесса Бейлиса, обратил внимание на отличительную особенность еврейского алфавита, которым записано Священное Писание, - отсутствие гласных букв, ввиду чего чтение священного текста совершается в тесной связи с устной традицией, по догадке, приводящей к разночтению и разномыслию. «Это и есть знаменитая иудейская тайнопись, притом исключительно – священная, не имеющая ни одной себе аналогии ни у одного народа, никогда во всемирной истории (…). Тайнопись иудейская имеет под собою иудейское тайномыслие. Вот разгадка –алфавита, письменности, всего (… ). «Откровение» (церковный термин) есть только и непременно второй член «сокровения». Что предварительно не сокрывалось, -тому нельзя когда-нибудь и «открыться» (…). И тот термин, к которому мы все так привыкли,- «Божественное Откровение» - и имеет своей предварительною и подготовляющею фазою вот эту тайнопись и тайномыслие, которому соответствует тайное поведение и тайный культ» (В.В.Розанов, Сахарна, М., 1998, с.277-278).
Существует предание, согласно которому семьдесят толковников, переводившие еврейский текст, были прокляты синедрионом, но когда перевод был окончен и старейшины евреев ознакомились с ним, проклятие сняли.
Адаптированный, «эмфатический» перевод Ветхого Завета, ключом для понимания которого стали книги Нового Завета, дополненные Церковным Преданием, явился «краеугольным камнем» классической иудаистики, под разными названиями (библеистики, библейской археологии, Священной Истории Ветхого Завета) веками изучавшейся в христианской Европе.
В качестве основополагающего метода классической иудаистикой была принята идея Нового или духовного Израиля, наследующего патриархальный тип генетического преемства через присвоение к родословию Иисуса Христа (Мф.1) в отличие от ветхих, или плотских иудеев, определяющих этнорелигиозную идентичность матрилинейным счетом родства.
Когнитивная реадаптация, истолковательное прочтение «темных» или сокровенных мест Священного Писания библейской экзегетикой отражает обусловленность процессов познания половым диморфизмом, явившуюся в результате грехопадения как следствие нарушения запрета вкушать от плодов «древа еже ведети разуметельное добраго и лукаваго» (Быт.2,9) и утраты когнитивной андрогинности (церк.-слав. –целомудрия), которая восполняется в падшем человечестве на путях полоролевой саморефлексии в соответствии с принципом гендерной детерминированности процессов познания: «Адам позна Еву» (Быт.4,1), выраженным в Священном Писании и опытно подтверждаемым творческой ролью сублимации либидо.
Брачные отношения супругов, в толкованиях Отцов Церкви, представляют архетипическое изображение процесса познания.
Согласно Клименту Александрийскому, «брак мужа и жены, который Писание называет «знанием»», уподобляется «употреблению плода с древа добра и зла», которое «также называется «знанием». Если это действительно так, то и истинное знание, гнозис, также является плодом с древа жизни. Следовательно, плод с этого древа может вкушать сознательно решившийся на брак. Мы уже отмечали, что брачный союз можно использовать и во благо, и во зло, и он является древом познания, если мы не нарушаем заповедей» (Климент Александрийский, Строматы, СПб, 2003, т.1, с.450).
Мужское начало является познающим (слово мудрость имеет тот же корень, что и название мужского репродуктивного органа), женское олицетворяет сокровенное знание, тайную премудрость. Откровенное знание представляется как соединение до упразднения различия в аскетической андрогинии мужского и женского (познающего и открывающего или сокрывающего, в зависимости от степени духовной зрелости субъекта познания) начал.
Климент Александрийский следующим образом комментирует Юлия Касссиана, приводящего слова апокрифического Евангелия от Египтян: «Когда Саломея спросила, когда же она узнает ответы на свои вопросы, Господь ответил ей, что это случится, «когда вы попрете ногами шелуху стыда, когда двое станут одним, мужчина сольется с женщиной, и не будет ни мужчин, ни женщин».
«Страсть,- согласно Клименту,- является мужским импульсом души, а желание – женским, и когда они чрезмерны, на смену им приходит раскаяние и стыд. И если человек не поддается ни страсти, ни желанию, которые в действительности являются результатами дурного характера и плохого воспитания, затмевающими и скрывающими разум, и сбрасывает с себя покров, который они производят, то он, несомненно, чувствует раскаяние, а раскаяние порождает стыд. И когда он, наконец, соединяет душу и дух в послушании слову, тогда, как говорит Павел: «нет среди вас ни мужчин, ни женщин» (Строматы, с. 445).
Практика аскетической андрогинии становится источником откровенного знания, получаемого от созерцания божественных, естественных и противоположных им вещей, в то время как падший и дифференцированный человеческий ум, необученный обузданию страстей, уклоняется в сторону зла даже от божественных созерцаний .
Преподобный Никита Стифат пишет: «Говорят, что участие в этом древе созерцания - это ведение и добра и зла, почему и представляет совершенным способность ведения всего, и видимых и невидимых, и человеческих и Божественных дел, которая, пленяя «всякое помышление в послушание Христу» (2 Кор.10,5), может собрать благочестием благой плод не только от созерцания добрых, но и от созерцания противоположных и для принимающего может стать ходатаем плена законом жизни, хотя сам этот плод несет двойную возможность вкушения принимающими, я утверждаю, пользы и вреда, согласно с господствующим в каждом навыке расположения. Подобно тому как, например, некто увидел цветущего вида красоту в распущенной и изнеженной нравом девице и, увидев, тотчас возвеличил Творца, воздав Ему славу, когда распознал в порочной материи образованную Им красоту. Поэтому от созерцания ее он не только сокрушился и более преуспел в любви Бога, сотворившего ее, но и, вступив в разговор с нею, вместе с тем изменил все ее дурные привычки в навык добродетели и через покаяние привел ее ко Христу, чистую из нечистых, переделав ее научением слова, и, распущенную, обручил Ему целомудренной невестой. Так однажды соделал один из отцов, божественный Нонн, посвятив Христу блаженную, святую и непорочную Пелагею из блудниц.
Однако лишь для совершенных причастие этому божественному насаждению созерцания, если оно получено во благовремении, представляет такую способность ведения и от божественных, и от человеческих дел, и от противоположных, как сказано. Для более же несовершенных, и для неподвизающихся относительно божественного, и для неопытных в восприятии этого противоположного ведения - оно становится ходатаем ведения зла даже из самих божественных и благих оснований, как действительно когда-то давно созерцание благоразумной Сусанны (Дан.13,1-64) стало для таковых старцев и судей, которые были еще неопытны в такого рода созерцании. Таким образом, то, что для божественного отца Нонна стало ходатаем жизни и благодати, это же тем древним жрецам стало тогда ходатаем смерти (…). Итак, поэтому совершенным в ведении и в слове, и в добродетели, я утверждаю, вошедшим в «полную меру возраста Христа» (Еф.4,13) и приобретшим ум Его благодаря крайней чистоте, нисколько не может повредить запрещенное вкушение от того самого насаждения, хотя оно и называется Познанием добра и зла. В самом деле, это более необычно, словно собирают даже из терновника виноград, и более цветущее, чем розы из терний. Для юных же, по крайней мере, для еще неопытных и непросвещенных, и само причастие добра часто становится ходатаем смерти, словно питание хлебом для младенцев, еще не удаленных от кормления молоком, и лучи солнца для гноящихся глазами…» (свящ. Николай Ким, Рай и человек, Наследие преподобного Никиты Стифата, СПб, 2003, с.131 – 143).
Семантическая двучастность священного текста, аллегорически представляемая под видом «древа познания добра и зла» и находящаяся в тесной связи с гендерным аспектом когнитивных процессов, неизбежно проявляется в том различии, с которым подходят к интерпретации Священного Писания ортодоксальная христианская и раввинистическая традиция.
Гендер является важнейшей когнитивной категорией, не только определяющей различия в подходах к «древу познания» в христианстве и «жидовстве» (Гал.1,13), но и дающей предпосылки к их эсхатологическому преодолению в путях восстановления аскетической андрогинии, на возможность которого указывает Божественное Откровение, в том числе Послание апостола Павла к Римлянам (и святоотеческие комментарии к нему) об обращении «остатка Израиля» (Рим.9,27) в последние времена, когда «научатся мнози и умножится ведение» (Дан.12,9).
«Люби жидов, спасай Россию» - вот очевидный вывод из Евангелия, непонятный патриотам, отчаявшимся навести порядок в собственной семье и поэтому взявшимся за государственные проблемы. Восприятие евреями критики иудаизма, как и любых негативных замечаний в их адрес, напоминает некоторые типично женские черты, точнее, по остроумному выражению И. Шамира, дурной характер тещи, которая, если зять не испытывает к ней особой любви, считает, что он ее ненавидит и непременно хочет убить.
Гендерный подход к пониманию евангельской любви к врагам, чуждый садомазохистской патологии, меркантильного проституирования и духовного сервилизма, способствует правильному установлению субъекта и субъектных правоотношений, диктуемых заповедью: «Врази человека домашние его» (Мф.10,36 ) и «кийждо свою жену сице да любит, якоже и себе: а жена да боится своего мужа» (Еф.5, 33).
В перспективе иудео-христианского дискурса речь идет не о создании нового синкретического культа, наподобие осужденной в XV веке ереси «жидовствующих», или возрождении светского филосемитизма, которым на рубеже ХIХ - ХХ вв. недуговала русская интеллигенция, но только об обращении «остатка Израиля», которое может совершиться через отказ от галахического принципа материнского родства.
Сами евреи остроумно замечают, что «филосемитизм это антисемитизм в овечьей шкуре». Каламбур здесь состоит в намеке на обряд «козла отпущения», зашифрованном в слове антисемитизм («тесим» - араб. козел), и отсылке к известному выражению «волк в овечьей шкуре», восходящему к древним обрядам магического перевоплощения.
Пророческое предсказание об «обращении сердец детей ко отцам их» (Мал.4,6) в результате проповеди пророка Илии в последние времена пред концом мира может быть понято в смысле изменения гендерной обусловленности генетического наследования или исхода евреев из генетического плена матрилинейного родства, содержащего богоспасаемое семя.
Об этом говорится в псалмах Давида, представляющих материнское наследие «проклятой» расы под образом «дщери Вавилонской» и выражающих сокрушение по поводу постигшего Израиль генетического пленения: «Дщи Вавилоня окаянная, блажен, иже воздаст тебе воздаяние твое, еже воздала еси нам. Блажен, иже имет и разбиет младенцы твоя о камень» (Пс.136,8-9). Согласно святоотеческим толкованиям, Камень этот – Христос, Освобождающий избранный род от ига генетического смешения.
Исторически материнский счет родства есть обычай народов и племен, практикующих стратегию генетического паразитирования или генетического ростовщичества в целях повышения собственного генополитического статуса. Отдавая своих дочерей за высокостатусных соседей и воспитывая в своих обычаях и нравах происшедшее от смешанных браков потомство, род или племя получает генетический «навар», который повышает его генополитический статус.
Механизм разрушения патриархальных этносов паразитическими этническими образованиями с матрилинейным счетом родства, сходный с этнополитическими изменениями, происшедшими за последние полтораста лет во властно-элитарном слое у русских, описан на примере Хазарского каганата Л.Н. Гумилевым, оставившим в стороне вопрос о хамитском происхождении хазарских иудеев: «В конце XIII века между Тереком и Волгой появилось множество детей от смешанных еврейско-хазарских браков. Однако судьба их была различна в зависимости от того, кто был отцом ребенка, а кто матерью. И вот почему. Все евразийские племена считали ребенка членом рода отца. Законнорожденный ребенок имел долю в родовом имуществе, право на защиту и взаимопомощь, и участие в родовых культах. Род был элементом этноса и культуры, следовательно, членство в роде определяло этническую принадлежность; происхождение матери в расчет не принималось. У евреев же этническая принадлежность совпадала с принадлежностью к общине. Право быть членом общины, а, следовательно, евреем, определялось происхождением от еврейки (…). Получалось, что сын хазарина и еврейки имел все права отца и возможности матери. Его учили еврейские раввины, члены общины помогали делать карьеру или участвовать в торговле, род отца защищал его от врагов и страховал в случае несчастий от бедности. А сын еврея и хазарки был всем чужой. Он не имел права на наследие доли отца в родовом имуществе, не мог обучаться талмуду в духовной еврейской школе, не получал поддержки ни у кого, кроме своих родителей, да и та была ограничена родовыми обычаями и религиозными еврейскими законами. Иными словами, евреи извлекали из хазарского этноса детей либо как полноценных евреев (мать еврейка), либо как бастардов (отец еврей), чем обедняли хазарскую этническую систему и тем самым вели ее к упрощению. При непосредственном наблюдении казалось, что здесь просто цепь случайностей, но на самом деле это был направленный процесс, который за восемьдесят лет (…) дал весьма ощутимые результаты: в стране появилась популяция людей, говоривших по-хазарски, имевших родственников из числа хазар и тюрков, адаптированных в ландшафте, но не бывших хазарами по этносу и культуре» (Л.Н. Гумилев. Древняя Русь и Великая Степь, М.,1992, с.131-132,139-140).
Согласно догадке, предлагаемой Священным Писанием, стратегия генетического паразитирования или генетического пленения высшей расы посредством предоставления брачных возможностей ее мужской половине и последующего присвоения происшедшего от смешанных браков потомства низшей расой с материнским счетом родства является еще в допотопном человечестве в сожительстве «сынов Божиих и дочерей человеческих» (Быт.6,1-4), от которых рождались исполины, несшие в своем генотипе печать каинова проклятия, и в отношениях избранного народа с ханаанскими племенами, занимавшими иерархически подчиненное положение, вследствие проклятия Ноя, отдавшего Ханаана в рабство потомкам Сима и Иафета, возникает в попытке мадиамских князей и старейшин использовать своих дочерей для уловления сынов Израиля.
«И бысть егда начаша человецы мнози бывати на земли, и дщери родишася им: видевше же сынове Божии дщери человечи, яко добры суть, пояша себе жены от всех, яже избраша. И рече Господь Бог: не имать Дух Мой пребывати в человецех сих во век, зане суть плоть (…). Иполини же бяху на земли во дни оны: и потом, егда вхождаху сынове Божии к дщерем человеческим, и раждаху себе: тии бяху исполини…» (Быт.6,1-4).
Иудейские раввины, основываясь на филологическом значении корня «Ел» (Божий), видели в выражении «сыны Божии» указание на сыновей вельмож и князей, вообще высших и знатных сословий, будто бы вступавших в брак с девицами из низших общественных слоев. Отцы Церкви понимали под «сынами Божиими» либо ангелов, либо благочестивых потомков Сифа, под «людьми» (Быт.6,1) каинитов, от которых рождались «исполины» (евр. – нефилим, то есть, разрушители, ниспровергатели, или даже соблазнители, развратители, от корня в форме «ниф» -заставлять падать, соблазнять, развращать), потомки смешанных браков сифитов и каинитов» (под ред. А.П. Лопухина,Толковая Библия, СПб, 1904-1913).
Прерванный на время по почину Финееса (Числ.31,16) процесс генетического смешения сынов Израиля и дочерей иноплеменников впоследствии привел к подавлению еврейско-семитского генотипа и подмене его еврейско-хамитским, в какой-то момент приведшей к легализации матрилинейного счета родства, принятого у хамитов, в еврейской общине.
Пророки Божии, среди которых были истинные сыны Израиля, сохранившие генетическую чистоту, обличали совершившуюся подмену. Галахическому еврейству, кичащемуся этнорелигиозной идентичностью по линии материнского родства, полезно напомнить слово Господне, реченное пророку Иезекиилю: «Сыне человечь, засвидетельствуй Иерусалиму беззакония его и речеши: сия глаголет Адонаи Господь дщери Иерусалимстей: корень твой и бытие твое от земли хананейски: отец твой аморреянин и мати твоя хеттеяныня» (Иез.16,1-3).
По-видимому, интерес к гендерным исследованиям в области антропологии, истории культуры, социологии и теории познания, так же как и модные этнополитические теории, отрицающие разделение человечества на расы и этносы, подогревается сегодня из тех же источников, что и феминистское движение, не в последнюю очередь связанное со скрытым значением хананейского материнского гена в этногенезе еврейской диаспоры, участвующего в непрекращающемся воспроизводстве матрилинейного «родового гнезда», практикующего строго эндогамные браки и имеющего возможность осуществлять жесткий контроль над плановой экзогамией, которое образовалось во время оно в результате брачного смешения женских генов «дщери Вавилонской» (Пс.136,8) и мужских генов сынов Израиля, приведшего к генополитическому перевороту в счете родства в еврейской общине с отцовского на материнский.
Материнский счет родства с его строгим генетическим контролем предполагает активную генополитическую стратегию в формировании собственной этнорелигиозной идентичности и способы оперативного воздействия на «сухой остаток», или подлежащие отсечению «сухие ветви», - женское потомство от браков еврея и нееврейки (шиксы), оставляя для мужского потомства возможность возвращения в общину в следующем поколении через брак с еврейкой .
По официальной талмудической версии, «еврейство определяется по материнской линии с 6-го сивана 2448 г. от сотворения мира (1312 г. до христианской эры), когда на горе Синае евреям была дарована Тора (…). Непосредственно в тексте Торы содержится косвенное указание на наследование еврейства по материнской, а не по отцовской линии: «И не роднись с ними: дочь свою не отдавай за сына его, и дочь его не бери за сына твоего. Ибо отвратит это сына твоего от Меня и будут они служить иным божествам… («Дварим»,7,3; см.также комментарий Раши). Поскольку согласно тексту, об уходе из еврейства говорится по отношению к сыну, наши мудрецы (…) видели в этом фрагменте подтверждение устному преданию. Прямое указание на то, что еврейство передается по материнской линии приведено в 10-й главе книги Езры (одна из книг Танаха, еврейского Священного писания). Уже в те времена этот принцип наследования был очевиден для всех евреев». Из принципа материнского наследования делается вывод: «Еврейство – не национальность. Это метафизическая общность людей, несущих определенную миссию…».
Необходимо признать, что ссылки религиозных еврейских авторитетов на Тору как источник права материнского наследования являются казуистическими попытками прикрытия подлинных мотивов и обстоятельств талмудических установлений, касающихся матрилинейного наследования, и прямо противоречат повелениям Закона (…). Ссылки на Второзаконие (7,3) и Первую книгу Ездры (гл.10) являются неубедительными по той причине, что в соответствующих местах говорится не о переходе наследования в избранном народе от патриархального к материнскому, что ввиду важности данного установления не могло не быть выражено Законодателем ясными и четкими указаниями, а о запрещении родниться с язычниками из-за возможного совращения евреев в идолослужение.
Запрещение мужской половине Израиля вступать в брачные отношения с иноплеменницами вообще не носило абсолютного характера, что видно из повелений закона, разрешавшего брать в жены пленниц, взятых в качестве военной добычи (Вт.21,10-14), а также детей женского пола, не познавших мужчин (Числ.31, 18-21).
И в Пятикнижии (Торе), и в других книгах Священного Писания, в частности, у Ездры, на которого ссылаются раввины, даются четкие указания на то, что наследование в историческое время в избранном народе происходило как до установления Синайского законодательства, так и после строго по мужской линии, что видно из перечисления родов и родословий, которое ведется всегда по мужской линии. Например, такой-то сын такого-то из сыновей таких-то (1Ездра,10,2).
Очевидным из книги Ездры (гл.10) является как раз принцип мужского наследования, так как по призыву Зоровавеля изгоняются именно жены –иноплеменницы, в то время как о мужьях –иноплеменниках речь не идет вовсе по той простой причине, что они не присоединились к переселенцам, вышедшим из Вавилона со своими женами, а остались на родине вместе с женами-еврейками, потомство которых по общему на Востоке патриархальному праву причислялось к роду отца и на которое иудейская община законным образом не могла предъявить никаких прав.
Наибольшую генополитическую конкурентную опасность для матрилинейной диаспоры, устраняемую практикой ритуальных убийств и матримониальных ловушек, представляет покидающее общину мужское потомство Израиля от жен–иноплеменниц, использующее браки с представительницами чужеродной аристократии для повышения собственного генополитического статуса .
В Библии рассказывается об изгнании жен – иноплеменниц и «рождшегося от них» (1Ездра,10,3), которых имели «предводители и вельможи» (2 Ездра,8,67) иудейские и даже сыновья первосвященника Иисуса и другие священники и левиты, совершенном переселенцами из Вавилона по призыву Ездры во исполнения заповеди, данной Моисеем (Вт.7,3-4).
Последовавшее за этим событием «воссоединение семей» в результате воруженного сопротивления, поддержанного свойственниками знатных иудейских фамилий, расторгших брачные узы с иноплеменницами, Санаваллатом Хоронитом и Товием Аммонитянином, имело для иудейской общины последствия победного реванша языческих обычаев над Законом: установление на случай смешанных браков специальных брачных клятв, обучение детей языку и вере матери и, по-видимому, легализацию матрилинейного счета родства в еврейской общине» (А.П.Лопухин, Библейская История Ветхого Завета, СПб,1890,т.2,с.826).
Впоследствии, культурно ассимилировавшись, покинувшее общину мужское генетическое потомство от смешанных аристократических браков стало в начале многих исторических патрилинейных родов, как например, династия эфиопских царей, ведущая, по преданию, свое происхождение от брака царя Соломона и царицы Савской, или российский Великокняжеский Дом, согласно официальной генеалогии, изображенной на фреске «древа Иессеева» в Благовещенском соборе Московского Кремля, берущий начало от рода царя Давида .
Мужская нисходящая генеалогия от смешанных браков древних аристократических родов (как имеющих возможность обеспечения генетического воспроизводства) представляет собой «обратную сторону луны», как бы невидимую для галахического законодательства, но играющую огромную роль в мировой генополитике.
С точки зрения отцовского права генетического наследования еврейская диаспора, устроенная по принципу материнского счета родства, является псевдоэтнической идентичностью, в качестве этнической псевдонимии использующей сакральные имена («евреи», «Израиль», «иудаизм») , утратившие этногенетическое содержание и носящие в настоящее время духовно-аллегорический положительный либо отрицательный смысл, который придает им христианская Церковь.
Определение предмета иудаистики как основанной на матрилинейном наследовании этнорелигиозной идентичности, конкурирующей с патриархальной линией духовно-генетического родства за наследие Израилево, отражает гендерный подход к познавательному и генополитическому освоению Мира.

Николай Козлов

Старое и новое.

Любые  апелляции  к  истории Второй  мировой  войны  (особенно  в  духе  "фа-антифа")  становятся  все более  неадекватнымми  и  параноидальными.  Потому  что речь  идет  только   о  самом  существовании России  и  Русских  -  вне  какой-либо  идеологии  прошлых  эпох.