October 4th, 2009

С М С. Правая.ру

РЕШЕНИЕ СОВЕТА СМС №1 ОТ 01.10.2009 Г.

 

Почему на выборах в Мосгордуму мы будем голосовать за КПРФ?

 

  1. Потому что все члены избирательного списка КПРФ — русские. В этническом отношении КПРФ более русская, чем какая-либо иная сегодня партия, включая националистов, где на самом деле русских не так уж много. А «Советы» — русское слово!
  2. Потому что эта партия защищает интересы тех, кто трудится, но получает заработную плату, которая гораздо меньше, чем затраченный ими труд.
  3. Потому, что одна единственная партия – КПРФ – предлагает нам сочетание национального и социалистического.
  4. Потому что такая серьезная для Москвы проблема, как проблема нелегальной миграции, не может быть решена в рамках буржуазного национализма. Капитал не имеет отечества, он ищет выгод, среди которых — дешевый труд гастарбайтеров.
  5. Потому что КПРФ не мертворожденная партия, она не измышлена и не создана в политтехнологических лабораториях для отвода глаз. Это партия «простого люда».
  6. Потому что эта партия выступает против процентного и коммунального рабства и тем способна хотя бы на городском уровне ограничить аппетиты чиновников и банкиров.
  7. Потому что из всех баллотирующихся в МГД партий только КПРФ выступает против несущей России потерю суверенитета «военной реформы» министра-капиталиста Сердюкова, против уничтожения русского офицерства, военно-технической базы, военного образования и разведки. Вспомним: когда в России не стало Царя, больше половины офицерского и генеральского корпуса пошло служить красным.
  8. Потому что капитализм – дерьмо.

 

Все это нисколько не означает нашего «полевения» и какого либо приятия «марксизма-ленинизма». По традиционной политической классификации КПРФ сегодня не левая, а правая партия, и никакого отношения к коммунизму Маркса, Ленина и Троцкого не имеет.

Решение это далось нам нелегко. Ещё вчера нам показалось бы диким, что мы голосуем за коммунистов. Но в конечном итоге идеи нашей юности совпали с идеями нашей зрелости.

Прежде всего, мы поняли, что Советская эпоха есть нечто очень важное в истории России, в то время, как прежние и нынешние отрицатели советского периода ведут нас в Ничто, подчиняя его власти. И мы должны преодолеть отчуждение, выйти из эпохи смерти, из господства «Ничто, которое ничтожит».

Давайте просто подумаем, положа руку на сердце. Сейчас в России несколько миллионов бездомных русских детей. У кого не болит за них сердце? При коммунистах их не было. Да, многое было «не так» при коммунистах. Но миллионов маленьких лишенцев не было. За Компартией – наше светлое прошлое 70-80-х. Наша утерянная русская стабильность. Наше советская уверенность в завтрашнем дне. Наша народная безопасность.

Да, зарплаты были не очень высокие. Да, был дефицит, но все это с лихвой покрывалось бесплатным образованием, лечением, ежегодным отдыхом, а, главное, бесплатным жильем. Ты не думал, что тебя затравят собаками, если ты случайно зашел на «частную территорию».

Развивалась фундаментальная наука, искусство. Пусть не все книги печатали, но их писали. Кто не хотел иметь дело с идеологией, мог спокойно кочегарить и жить не хуже преподавателя марксизма-ленинизма. Недостаток свободы внешней покрывался преизбытком свободы внутренней, свободы от денег и изнурительной борьбы за простое выживание.

Развитие мира показывает, что капитализм – это тупик. Этнический национализм тоже не выход, поскольку причина господства инородческой стихии – тот же капитализм. Капитал интернационален по своей природе. Невозможно защищать Русский Народ и при этом быть за капитализм.

Мы не члены КПРФ. Мы не марксисты. Не ленинцы. Мы понимаем всю слабость и непоследовательность нынешней КПРФ, однако нельзя не видеть ее важнейшую роль единственной на современном политическом поле России системной силы, озвучивающей на общероссийском уровне интересы трудящегося большинства, стремящейся изменить саму систему без насильственной ее ломки.

Мы понимаем, что не все захотят принять и понять наш выбор. Но мы хотим работать. Мы за тружеников, а не за угнетателей. Против отчуждающего капитализма, особенно банковского процента, противоречащего как основам Православной веры, так и Ислама, второй традиционной религии России.

Для Москвы КПРФ в Думе — защита насущных нужд тех, кто трудится. Причем не только малоимущих, но и людей творческого труда. Если раньше науку и искусство давили туповатые цензоры и партработники, то теперь жадные финансисты, не думающие даже о собственном будущем здесь.

Но напрасно они считают, что у них есть будущее «там». Кризис, нищета, обездоленность, природные катастрофы, наконец, мировая война неминуемо накроют всех. И от банковской паутины не останется ничего.

России нужен Царь. Для нас неприемлема коммунистическая критика «царизма», исходящая, в том числе, из уст нынешних вождей КПРФ. Вслед за великими русскими мыслителями Леонтьевым и Тихомировым мы считаем, что монархия и социализм совместимы. Царь нужен России не как прикрытие для отмывания денег, а как подлинно Народный Монарх, порфироносный защитник обездоленных. «Царь от нищих», опирающийся на народные Советы и Земские Соборы. Если сегодня многие коммунисты этого ещё не понимают, пусть это останется темой наших политических разногласий.

ЦАРЬ И СОВЕТЫ. А ПРАВИТЕЛЬСТВО – РАБОЧЕЕ!

ДОЛОЙ МИНИСТРОВ-КАПИТАЛИСТОВ!

НАЦИЯ, РОДИНА, СОЦИАЛИЗМ!





http://pravaya.ru/sms/17285/
 

Монархический социализм.


«Капитализм – дерьмо». В этом грубом кличе европейских, а сегодня и русских, молодежных движений оказалось гораздо больше правды, чем это казалось даже десять, а тем более двадцать лет назад, когда «общество», опьяненное свободой, сломя голову ринулось в «строительство капитализма» и привело страну к распаду, а русский народ – к нищете и вымиранию. . 

<...> 

Но что такое капитализм, что такое противоположный ему социализм? Идет ли речь о капитуляции «русской имперской правой» перед марксизмом и его воплощениями? Идет ли речь об изменении фундаментальных позиций? Нет, мы говорим о русском социализме, имперском социализме и, более того, монархическом социализме. Крайне правом социализме, правее фашизма и национал-социализма Европы.

 

«Почти во всех традиционных государствах основой для воплощения высшего и неизменного принципа чистого политического авторитета служила Корона, — писал Юлиус Эвола в книге «Фашизм: критика справа» — Поэтому можно с уверенностью утверждать, что без монархической идеи истинное правое движение лишается своего естественного центра гравитации и кристаллизации». Это так даже тогда, когда Царский Престол отсутствует или, как говорят староверы-спасовцы применительно к Церкви, «ушел на небо». Главным для понимания капитализма мы считаем не экономический принцип, а политический. Капитал – это прежде всего чужая и чуждая — «исчужа». Это сила уничтожающая. По Мартину Хайдеггеру, «ничто, которое ничтожит» — сила подавления и лишения жизни. Молодой Маркс «Экономических и философских рукописей 1844 года» это, кажется, понимал, но быстро – по вполне понятным причинам – «свернул тему».

Мы понимаем капитализм совсем не так – даже противоположно тому – как он понимается в марксизме, и пересматриваем в «правой», русской оптике гностический антикапитализм раннего Маркса. И, помимо поздних славянофилов, Льва Тихомирова , Константина Леонтьева , Николая Устрялова , евразийцев, называем среди имен предшественников еще два имени – генерала Александра Дмитриевича Нечволодова и полковника Сергея Васильевича Зубатова .

Основы Русского монархического социализма заложены на самом деле в Московской Руси – не как идеальное воплощение, но как начертание, образ, матрица. Историки называют это тягловым государством, которое изначально не знало личной зависимости человека и человека (а, следовательно, и капиталистической «эксплуатации человека человеком» ). Все – и знать, и простонародье, и бояре и крестьяне – «государевы люди», связанные отношениями «крепости» — одни обороняют государство, другие кормят тех, кто его обороняет, как это разъяснял В.О.Ключевский. Принцип privacy отсутствует, следовательно, нет и феодализма, а раз нет феодализма, то нечему и перерастать в капитализм. Это понимал и Маркс, прямо указавший, что его теория формаций к России не применима (он уничижительно называл это «азиатским способом производства», но, если отбросить уничижение, все становится на свои места даже у него). Русский строй назывался «крепостью» или «круговой порукой», и первым крепостным человеком был Царь (как русская «крепость» под воздействием специфически понимаемого западного «просвещения» превратилась в ХVIII веке в «крепостничество», мы расскажем в дальнейших статьях). Не случайно Н.Н. Алексеев вводит применительно к традиционному русскому правопониманию понятие «правообязанности» и отвергает для России понятие «правового государства». Это традиционная православная монархия, одушевленная единством Царя, Церкви и земли, где применительно к земле осуществляется идеал социальной справедливости, который выражался в традиционном московском понятии «одиначество» или «единогласие».

В этом плане мы можем говорить, что первым, кто наиболее четко выразил идеалы русского социализма, был царь Иван Васильевич Грозный , который это сделал, в частности, в письмах к князю Андрею Курбскому. Также он это сделал и в своей государственной деятельности, соединив самодержавие и местное самоуправление, прежде всего, отношения «царь–земство». Именно Иван Грозный фактически явился создателем земского самоуправления на Руси. В дальнейшем Московская Русь развивалась как «советное» государство, где «советный», соборный принцип пронизывал всю жизнь. Это крайне важное понятие – «советное государство», где определением «совет всея земли» обозначался Земский собор, осуществлявший свою деятельность по принципу единогласия царя и Земского собора. Поэтому после краткой и противоестественной синкопы Февраля Русская история вернулась – с иными мотивациями и идеологическими обоснованиями, не без тяжелых эксцессов – на традиционные пути.

Русское – и не только Русское, но и Византийское, Вселенское Православие уже начиная с эпохи Вселенских Соборов – во многом преодолело ветхозаветный «дух пустыни» и нигилизм (nihil – ничто). Чрез Святоотеческое учение о Христе Воскресшем, чрез «паламитский синтез» оно преодолело ветхозаветный разрыв между Бытием и Сущим, между субъектом и объектом, по-новому (не отвергая creatio) вернувшись к первородной цельности и единству. Оно оправдало Империю и Царскую власть. Применительно к социальной действительности – чрез Кормчую Православие проклинает банковский процент и «лихву», полагая за нее отлучение от Церкви. Капитализм проклят – так говорит Церковь. Это означает, что Ее учению соответствует именно и только органический народный социализм. В разных формах (вовсе не обязательно в «оправославленном» копировании советской тоталитарной модели). В единстве с Православной монархией. В этом русская «теология освобождения».

 <...>

На самом деле есть два социализма. Первый – рожденный на Западе, интеллигентско-масонский, либертарный, акцентирующий «освобождение» индивида от традиции, религии, от «крови и почвы». Для такого социализма – социализма Бернштейна, Троцкого, Коминтерна, «парижского мая» и «пражской весны» собственно социальный вопрос и, в частности, «рабочий вопрос» есть лишь средство для достижения совсем иных целей: рабочие интересуют лишь постольку, поскольку они «не имеют отечества» и могут быть орудием завоевания власти. Именно такой социализм ополчается на «землевладельцев и фабрикантов» и хранит гробовое молчание по поводу «банкиров и бирж».

И второй – социализм народный, «почвенно-кровный», «земский» связанный с общинным и «языческим» (в широком смысле) началом, внутренне не противоречащий ни монархии, ни вообще иерахическим структурам, хотя, в случае падения этих структур и даже их гниения легко впадающий в анархизм. При таком социализме возможен не только тоталитарный запрет всякой частной собственности, но и мягкий авторитарно-монархический вариант, сохраняющий частную собственность, поскольку не в «помещиках и фабрикантах» все зло, а в «банкирах и биржах» как проводниках антинационального международного диктата. Однако и то, и другое, в конечном счете есть именно социализм, поскольку предполагает регулирование экономики в интересах общего дела, экономическую «литургию» (что и есть «общее дело» по-гречески).

ПОЛНОСТЬЮ ЧИТАТЬ :  http://pravaya.ru/look/17254