March 15th, 2009

Богородица Феодоровская




ДНЕСЬ  СВЕТЛО  КРАСУЕТСЯ ГРАДЪ  КОСТРОМА,  И ВСЯ  РОССIЙСКАЯ СТРАНА,
CОЗЫВАЮЩИ  К  ВЕСЕЛIЮ  ВСЯ  БОГОЛЮБИВЫЯ  ХРИСТIЯНСКIЯ  НАРОДЫ, 
НА  ПРЕСЛАВНОЕ  ТОРЖЕСТВО  БОЖIЯ  МАТЕРЕ,  ЧЮДОТВОРНАГО  ЕЯ  И
МНОГОЦЕЛЕБНАГО ОБРАЗА  ПРИШЕСТВIЯ.  ДНЕСЬ  БО  ЯВИСЯ  НАМЪ
ПРЕСВЕТЛОЕ  ВЕЛИКОЕ СОЛНЦЕ.  ПРIИДЕТЕ ВСИ БОГОИЗБРАННIИ  ЛЮДIЕ,
НОВЫЙ  IЗРАИЛЬ,  КО ИСТОЧНИКУ  ЦЕЛЬБОНОСНОМУ,  ИСТОЧАЕТЪ БО  НАМЪ
НЕОСКУДНЫЯ  МИЛОСТИ  ПРЕЧИСТАЯ  БОГОРОДИЦА,  ИЗБАВЛЯЕТЪ  ВСЯ  ГРАДЫ  
И  СТРАНЫ  ХРИСТIЯНСКIЯ  НЕВРЕДИМЫ  ОТ  ВСЕХЪ  НАВЕТЪ  ВРАЖIИХЪ.
НО  О  ВСЕМИЛОСТИВАЯ  ГОСПОЖЕ  ДЕВО  БОГОРОДИЦЕ  ВЛАДЫЧИЦЕ,
СОХРАНИ  ДЕРЖАВНЫХЪ  ЦАРЕЙ  НАШИХЪ, И  АРХIЕРЕЙ, И  ВСЯ  ЛЮДИ
ТВОЕГО ДОСТОЯНIЯ.. ОТЪ  ВСЯКИХЪ  БЕДЪ,  ПО ВЕЛИЦЕЙ  ТВОЕЙ  МИЛОСТИ,
ДА  ЗОВЕМЪ  ТИ,  РАДУЙСЯ  ДЕВО  ХРИСТIЯНОМЪ  ПОХВАЛО.

___________________________________________

Родовая икона  Царских Домов  Рюриковичей  и  Романовых

Иконе молятся  о даровании  Царя,  о  устроении Царства 
и  о  благополучном  разрешении родов.

Список  Царя  Михаила  Феодоровича  Романова. 

Богородица Державная.




Более поздний  список  этой  иконы  явлен 
в  подмосковном  селе  Коломенском 2(15) марта
в  день свержения заговорщиками с  Престола  
Святаго  Царя- Мученика  Николая Александровича. 

Церковь и Государство в эпоху междуцарствия.


Не будем также забывать, что в византийскую эпоху все пять изначальных Патриархий находились в пределах Империи, и Император являлся посредником между ними. Именно он, предстательствуя от имени мирян, созывал Соборы, а затем, хотя и не имел на них решающего голоса, утверждал соборные решения, считавшиеся без его подписи недействительными. Все это записано в Номоканоне (Кормчей).
Первохристианскую общину («экклесию») часто противопоставляют Империи и даже называют первоосновой всего либерального и левого дискурса, противопоставляющего свободную личность государству, а также «общечеловеческие ценности» народно-национальным. Даже если это так (а это не так – вспомним послания св. Апостола Павла, посвященные отношению христиан к царству), Вселенские Соборы утвердившие зрелое Православие, целиком преобразили церковно-государственные отношения, создали новую онтологию Церкви и Царства, ставшую незыблемым церковным, а затем и народным, преданием.
Православные государствоведы, прежде всего, русские, на протяжении длительного времени полемизировали с католическими и протестантскими теологами, полагавшими государственность результатом некоего снисхождения к немощи – и даже преступности (короли, согласно римской доктрине, суть потомки разбойников, чья власть подтверждается чрез помазание от епископов) человека. Критикуя такую точку зрения, Лев Тихомиров писал: «В протестантстве очень распространена мысль, будто бы в Библии царская власть не одобряется и составляет, по выражению Библии, «грех перед Господом». У историка вообще точного и безпристрастного, как Шлоссер, прямо говорится, будто бы учреждение царства «резко противоречило законодательству Моисея, по которому главою государства признавался один только Бог. Трудно понять, как повторяют подобные вещи люди, читавшие Библию». Согласно Тихомирову, «в Библии мы находим все последовательное отношение Бога к устроению различных сторон личной и общественной жизни согласно с законом Божественным. В конце этого устроения на своем месте являются и государственность, но не раньше, чем для нее готова почва социальная». Ссылка на Ветхий Завет вообще вряд ли может быть уместной применительно к государственности христианской, о чем говорил в «Слове о законе и благодати» еще митрополит Киевский Иларион (прп. Никон Киево-Печерский): «Ибо вера благодатная по всей земле распространилась и до нашего народа русского дошла. И законническое озеро высохло, евангельский же источник наполнился вод и всю землю покорил и до нас разлился. Ведь вот уже и мы со всеми христианами славим Святую Троицу, а Иудея молчит».
Мы должны помнить, что, кроме всего прочего, на почве искаженного прочтения Ветхого Завета, прежде всего, Книги Судей, весь смысл которой в том, что в эпоху «судейства» не только царской власти, но и храма с оформленным богослужением не было, на Западе выросла идея клерикализма – власти духовенства на земле, неизбежно влекущей утверждение принципа «христианской демократии» в государственно-правовой жизни, никогда так и не прижившегося в России. Клерикализм есть извращение ветхозаветной (перешедшей затем в Ислам) теократии, на христианской почве неизбежно перерастающей в цареборческую и крестоборческую ересь, а в повседневной жизни – в вопиющие злоупотребления, противоречащие уже и изначальной христианской морали с ее апофеозом целомудрия, нестяжания и жертвенности. Лев Тихомиров по этому поводу писал: «Извращение же это обычно лишь при посредстве иерократии, которая создает «князей церкви», пышных владетелей феодалов или землевладельцев и коммерсантов, которые имеют целую организацию свою подручных, точно так же чем-нибудь владеющих, и все это требует себе привилегий, особых законов, неподсудности государству и т.п. Но насколько государственный интерес и христианская обязанность монарха требует от него быть послушным сыном Церкви, настолько же он как монарх, должен страшиться иерократии, клерикализма и всякого погружения церковной организации в мирские интересы».
Клерикализм вообще не является православным учением. Он отвергнут Господом Нашим Исусом Христом, сказавшим, что «царство Мое не от мiра сего», не принят Вселенскими Соборами, церковным Преданием и каноническим правом. Можно говорить о клерикализме в римо-католическом учении, но не в православии. Это конечно не означает, что Церковь и государство всегда оказывались в гармонических отношениях: иерархи порой притязали на мирскую власть, а государство совершало насилие над верой.

<...>

Однако преодоление «малого раскола» ХХ века (весьма поверхностного, вызванного лишь разным отношением к Советской власти и не затронувшего собственно вероучительных и экклезиологических вопросов) – лишь самый первый, предварительный шаг. Необходимо преодоление «раскола великого» – трехсполовинойвековой давности. Поместный Собор 1971 года, отменивший клятвы на русский древлеправославный чин и его сторонников, наложенные Большим Московским Собором 1666-67 гг., – тоже только начало. Необходимы встречные шаги – покаяние «никониан» перед старообрядцами с одной стороны и признание старообрядцами наличия апостольского преемства у «никониан» – с другой, после чего должен быть начат диалог о преодолении раскола. Инициатива здесь, на самом деле, должна принадлежать как раз Главе государства. При этом со стороны старообрядцев в нем должны участвовать не только РПСЦ («Белокриницкое согласие»), но и Древлеправославная Церковь («Новозыбковцы»), и безпоповцы – не только Поморское и Старопоморское («федосеевское») согласия, но также и часовенные Сибири и Урала, спасовцы и т.д. Надо помнить, что другой стороной процесса восстановления полноты Русской Церкви было бы также и открытие пути к Земскому собору, соответственно восстанавливающего и полноту государственную, а это невозможно, если Церковь не едина, как она была едина в 1612 г. Пока же со стороны государства следует признать статус Старообрядчества как неотъемлемой составной Православия в его качестве государствообразующей религии (без различения согласий). Старообрядцы – православные христиане, ни в чем не погрешающие в догматике и этике Восточной Церкви и отличающиеся только – отчасти – в литургике и экклезиологии, что в любом случае уже делом государства не является: оно лишь может инициировать сближение и утверждать его, не входя в чисто церковные стороны дела. Поэтому государство не может вмешиваться в статус старообрядческих согласий и отдавать предпочтение какому-либо из них.

Повторим, без полноценного единства всех разорванных звеньев Русского Православия не может быть и полноценных долгосрочных государственных решений – ведь в 1613 году, когда был вынесен суд народный о своем государстве, никакого разделения на «старообрядцев» и «новообрядцев» не было.

Полностью см.

http://www.rusk.ru/st.php?idar=105670