ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ КАРПЕЦ (karpets) wrote,
ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ КАРПЕЦ
karpets

Categories:

+ + +

ПОЭМА

(окончание)


+    +    +   

Повис  над рельсами зефир.
Едва-едва  гудит клавир.
Опять все тот  же Доницетти.
В  поселке вновь  и вновь  его
Играли  вдоль  и  вдрызг  всего
На день Руси  Тысячелетья.

А,  значит,это было,   бы-
                                           ло,
                   было, коли да кабы
Росли  грибы  бы  вдоль железной
Дороги, в огороде, где
Лишь  огороди  по гряде
Ну совершенно безполезны


+    +    +

Четыредесять лет вперед
Без  четырех  Крым. Год  на  год.
Последний  век чреды грядущей.
Наш  Гончий  в  реку  входит  вброд.
Заканчивая оборот  ?
Последний  -  значит, безбород,
Безросписен,  безволк, безрод,
Изгиба  в  холке  не  имущий. 


+   +   +  

Кумир,  Земир. Ночной  зефир.
Cейчас  - похоже на  чифир.
Тогда  еще огонь  и море
В  опоре  и взаимном  споре.
Тогда  еще  была вода.
Еще ходили поезда
В Москву в любую  непогоду.
От Балтики  летел состав.
В  озерах,  вовсе не  устав,
Мелькали, как  полуустав,
Гряды, изгибы, гады, годы.
И Питиримск-Волоколамск,
И вдруг  зачем-то Нижнекамск
(Да, надо ж  так примститься  сброду),
И  Новый  Иеросалим уже,
И Снигири, и Дедовск…
                               Лже-
Состав  уже  гремит по ходу.


+   +   +

И  все  ж…  Тогда,  в поселке  дач-
               ном  был  много нам удач,
Любовных,  явных,  тайно,  сходно…
Марина милою  была,
И отражали зеркала
Речное рондо -  рялно, родно.

…………………….
……………………..
……………………..
……………………..


+     +     +

Потом уж  все  иначе шло.
Потом  уж все иначе было.
Мелькнуло  ль  счастье и ушло,
В  иное  что перетекло.
Но  все, что было, то  могила
Не  повторяется беда
Никак,  нигде и никогда
А  если  все же ?  Ах,  ну  да.
Уж  полночь  Борману  пробила.


+     +     +     

Что сон ?   Что песня ?  Зеркала ?
Любовь и кровь  и все дела ?
Мара  морей  минует мимо
Что означают купола
На память Иеросалима ?
Ну  да,  поэма. Будто  бы
Был Патриарх,  была свобода…
Ах, это сладостное  бы
О  вероятности судьбы
Иной у  русского народа… 

Народ…  О чем они  кричат
И  философствуют  булатом ?
Убит, убит,  убит… - все  чат,
Все рождено галлюцинатом.
Народ есть вечный кокон,  сон,
Предмировое  Онаон
Преждерожденный  первоатом.

Кто  ж  выдумал  ему,  когда,
Мечты, что как  бы  изначальны ?
Топил Добрыня города,
Топил  суда Ильич печальный
Исаич  тоже  приложил
Свое  брадатое  мочало…
За всем за сим  «Чтоб ты  так  жил» -
Оно одно, одно звучало.

Да, это именно.   Оно
Иль  тоже  нет ?  Иль тоже  мимо ?
Февраль.  Открытое окно
Для  вести  Иерусалима.
Будь стар  ты, нов ли, пой наон
Или партес  - все  буре  в  тон…
Тебе  судья лишь  Гедеон
Раавой  Русь-эрец  хранима.
Есть Пантократор.  Нет  Царя
Нам  Узурпатора не  надо.
И Космократора не надо.
И Автократора не надо
И Иллюстратора  не надо.
И Терминатора не надо.
Не надо, ничего не надо
У алтаря, у алтаря!  

Но,  разойдяся  с  площадей,
Мы, как  бы  вскользь  сказали как  бы
И вся  грамматика  идей
Перевратилася  в  мукакбу
В макумбу,  в  вуду,  в  мудуду,
В  кумыса  конского  коренья
И  в  сказочное  «Ей, гряду!
Последнего  стихотворенья.

О, сердца вещего  струя,
О, серлце  полное тревоги,
О,как ты бьешься на пороге
Как бы двойного бытия.



+      +       + 

                                                                                                                               п
Про  Новый  Иеросалим
Была  поэма неудачей
Писавший не был нефилим
Не   по нему была задача
А Никон кем был ?  Кто к  нему
Прикладом  в кедлью постучался,
Какие  письма  и к кому
Подписывал  и  отмечался ?...
Писавший,  больше не летай.
Пускай умолкнут  суперструны,
А  ты,  читавший, почитай
Про  ссору  Митры  и Варуны.

+   +   +     

- Так  Вы  что, тоже  о весне,
О сне, о  муромской сосне,
О сказке, Вас коснувшей  былью ?
-  Ну да,  о  сне,  скорей о  сне.
О  Третьей  мировой  войне,
Которую  мы  все забыли.
-  Как так ?  Она  же  впереди.
Босфор не  взят. Царя  не жди.
Все  скользко. Сроки не  пробили.

-  Она давным давно прошла .
Не  помните ?  Ее забыли.
И Царь уж  был, Москва была
В слезах и  снах. Колокола…
И  мы  уже  в  Царьград  входили.

Он  вдруг  свернул  лицо назад.
Его  сверкнул затылый зад
На солнце,  ибо  лыс был  весь  он.
Пыталась по стеклу  оса
Пробиться  тщетно в  небеса.
В  окне  мелькали грады-веси.

Он  дальше  ехал вот такой. 
Свою коньячную  рюмаху
Он оборачивал рукой
Через плечо,  и  вот,  с  размаху
Ее  впускал,  как  дидаскал,
Немного  окропив  рубаху
И,  странно дело,  но оно
Казалось ровно  все  равно.

-   Забыли всё ?  -  Он вдруг  спросил
Вдруг показалось,  он  без  сил –
Вы  вправду  это все  забыли ?
Не  надо только на  абы
Ведь  либо жили, либо бы…
Эх, если  бы  да да кабы…

Но  мы  уже  за  это пили.

-  Кто  ?   -   Были муж, его  жена,
Ея  сестра,  их  всех волна,
Соседей  куча  у  окна,
И сказки общие, и  были.

Да, вот еще. Там был один
Какой-то странный  господин
Тогда  товарищ.  Был  однн.
В  смысле  один.  Не  без  седин.
Все  улыбался непреложно.
Всплывает вот  из ничего
Фамилья  странная его –
Семизалупенко,  возможно.

Настала  полночь.  Били в ночь
Прикладом в двери.  Встала дочь.
Взяла  бокал,  влила отравы.
Чуть пригубила.  Вышла прочь.
Пешком пошла  до  переправы.


+   +   +        

«Вот-вот.  Вот в  этом  смысл,  вот- вот…
Не попадает  год на год.
А смысл иной  не проканает.
Судьбу Жиронды  и Горы
Решают вилы-топоры,
А  почему  летят миры
Всегда и только в  тарары,
И до  сих пор никто не знает.

И  мы не будем  здесь  про  то,
Кто прав, а  кто  лишь конь в пальто.
Аминослав  и  Сурукто,
Каценоглу,  Инлрон,  Острище,
И  Рулоакр, и бен Хазан –
Един обман,  един  фазан.
Все эти  сказки для  пейзан,
Просвищет на могиле нищий.

Но  дель  не в этом.  Не  ищи
Ни  прапращуки, ни пращи.
Все – или  так, или обратно,
И  Миротавр, и Мор-глава
Сверхагадически  елва 
  ли не  инаковероятны».

Так Костомаров говорил,
И Мохнорылов говорил,
И  Трупострупов говорил,
И Широпаев  говорил,
И  Брюс,  и Стросс, 
И  Бланк,  и Бовин.
И  повторяют  поезда
По день  по  сей  сии  всегда
Слова-права  про нет и да
Качая годы-города
И дискурс весь  али-дада
И  безлюбовен и  безкровен.

Об этом пишет  В.Коровин.


+     +     +          

Невесть зачем, куда  -  не  весть
Звезда  к звезде нисходит взглядом…
Конца  единой  плоти  несть.
Они от детства жили рялом.
Каток,  поток, собачий круг,
Коньки, носки,  собакодраки,
Без  всяких сдвинули порук
Все  их секреты, руки-раки,
Четырнадцатая весна
Уж их  застала  онона.

Святыми  не были они…
Порой  надолго отплывали
На  край  далече…  Годы, дни…
Но  неизменно.  Вновь.  Трава  ли,
Листва ли, птицы  ли, цветы.
И вновь, и  снова. Я  и  Ты.

Еще  в Румянцеве  он жил.
Да, да,  в поселке том  у  края
Отца  уж  старости кружил 
Самум, но все-таки свежил 
Лищь  сад,  где  батя  в  образ  рая
Посев  посеяв и  присев
Все  любоаался на  посев
Любой  весной  возле сарая,
Егор Егорович, Герой
Еще  Союза, в  горний  строй
Пророчил  сына,  Снег, походы,,
Сын пацифистом не был, нет
Но  он  в  искусствах видел  свет.

В  те  годы  счастья  и   тумана
Она  служила  у  Царя.
Он не  служил, писал романы.
Царь  появился вдруг.  Заря
Была  мгновенною и рваной
Босфор.  Начало  декабря.
Простившись на века  с  нирваной,
Без  слез,  без  страха,  не прося
Все хоронили всех и  вся.

А  через  год пошли  парады,
Богослужения, награды,
Он тоже ездил  в Цареград,
Стоял  под сводами Софии
Партесом пел катавасии,.
Писал  роман  «Державин рад…»


+   +   +   

В  тот год,  зимой, царьградский  сон
Их вновь  соединил у  моря
Позором не был страсти звон
Все  было  решено  навскоре
Она  ждала венца,  и он
Уже, казалось, был не в споре.

Через  нелелю  во  свое
Сверхбытие  им  путь  под своды…
В  тот  день  он  сильно ждал  ее.
Она его ждала  все годы.
Что  было  -  тоже…  но…  Свое,
Свое… не  вышнее,  не  воды
Живой  Реки, не  Пир  Вина.
А  Пир  и  Долг  одно…  Она
Она хотела несвободы.
Припоминая,  что  должна.
Что  Бытие  - очаг  Исхода.

+   +   +

Она спешила.  Все  дела…
Того-сего,  Тра-та-ла-ла…
Внезапно  в  Павшине сошла.
Поправив челку,  прибрала
Сам-бровь косметикой  нехитрой,
Остановилась.  Как пчела,
К  шоссе взвилась,  точней, взвила
Ее  рдяная  взвесь  in vitro

Она  пересекла шоссе.
Перебежала к  буеракам
Оврагам,  перелескам.  Все
Кто  жил здесь, были  к местным дракам
Привычны  Ныне  тихо. Но
Как бы  куда-то. Как  окно.

Она  чуть  улыбнулась. Взгорок.
Торчок  железный за  торчком.
Колючки  проволочной  морок
Не зацепиться  б…  Все  пучком.
Там речка.  Некогда  Гремучка,
А ныне  местная вонючка,
Заросшая лишь ивняком.
Ах  ива, ива, Дездемона,
Офелия…  Нет, Добросклона…
Три  дня уже гнетет  карман
В  плаще  языческий  роман.

К ней сзади  подошел  Соловый,
В том  ракурсе, что Соловьев,
Пять  раз  в  бегах,  три  раза  вдовый,
И всякий раз  вот это -  ров,
Тень перелеска, тучи птичьи 
Вонючий  сульфур приграничья.

Чуть  дрогнув,  чуть  на склон  взойдя,
Она глаза  закрыла. Он  же
Встал  перед нею, словно  должен
Вернуть ей  денег и дождя.
Достал  -  да, да, майор, вот это  -
Ударил ниже живота,
И окропилася  планета,
Как  тот и те, как ты и та.


+    +    +  

- Бери шинель, пошли домой –
Мне утром говорил  немой
У  железнодорожной  кручи.
Он был не наш, не их, не мой,
Он слушал тучи -  тот немой,
И  слушал тучи,  слушал тучи.

+     +     +   

Так  мы сидели, говоря,
Что не заря горит, горя,
Что все зазря,  что не зазря,
Все повторяли, повторя-
   ли, повторяли,  повторяя-
       ли, повторяли, повторя-
           ли,  повторяли, повторяли.

Мы  повторял,  повторяя… -
ли повторяли, повторя=
   ли  повторяли –
         ловторяя-
             ли, повторяли, повторяли…
Что  вси  и вся  сие  труха,
Пути сухого  сушь-соха…
Идти,  шептать «Купиль-доха»
Осталось…  Только  не зазря ли ?

Но  где  труха,  там Троерух,
Аквамарин, как  море, сух
В челнах  Еленв ли, Марины
Совы  же имя  София,
И Сам  наполнен по края
В  Нея влия  века-старины. 


-  Нет, не зазря -  мы повторя-
     ли, повторяли,  повторя
        ли, повторяли,  повторя,
Что не зазря,  нет, не зазря,
Ни  гул  Ни  взмахи   Пустыря,
Ни тишина Нетопыря,
Ни вождь, ни дождь, ни Доницетти …
Невероятно, но Оно
Идет на ны  с  платформы  Дно,
И  опускается на  дно
Больничное, где умер  Петя.

Он  умер. Царствие  с Небес
На них, на нас,  на лис, на лес,
На вероятные пределы
Нисходит,  восходя  везде. 
Как  музыканты  на  воде,
Летают волки по  байде,
И  нету  дела, нету дела,
Что умер  Петя, и нигде
Все нету  дела, нету дела.

Да,  нету … Именно  вот  так,
Не нет, а  именно вот нету
Все  = буерак,   буряк,  барак - 
Ни  смять, ни  справить песню  эту,
Когда  в поселке жгут листву,
И чьи-то думы  на плаву
Уходят  вплавь  за  даль удела
Удела  нет -  вот  в  чем  все дело.
Ни в  небесах, ни  на воде,
Ни даже  на Чигирь-звезде
Что умер  Петя,  нет, нигде
Все  нету дела,  нету  дела.


2016
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment