ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ КАРПЕЦ (karpets) wrote,
ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ КАРПЕЦ
karpets

Моя колонка в "Завтра"

«Битва  за  историю»

ПОСЛЕДНИЙ   ЦАРЬ   И   «ПОСЛЕДНЕЕ  РЕШЕНИЕ»


В знаменитой  переписке  с  князем  Андреем Курбским Царь  Иоанн  Васильевич Грозный говорит  о  «власти  Божиим  изволением, а  не многомятежным человеческим  хотением».  Он  также высказывается  в  том  духе,  что  Царь,   причиняя  подданным физические  страдания и  даже  казня их, выступает  носителем  вверенной  спасительной миссии,  очищая  их души   для вечности,  и,  собственно,  ради  этого  Царь  «меч носит». Князь  Курбский,  апеллирую  к Моисееву закону, отрицает за  Царем  эту  миссию,  призывая,  по  сути,  к  правлению  «сильных  во  Израиле».



Для  Иоанна  Грозного  важно  не  воздержание от  казни,  а  «мертвость Давыдова»  (полная  безсстрастность)  казнящего,  а  преступник  -  чрез  лишение  его  «страстного телесного»  спасается  в жизни  вечной.

Доводы  Царя  Ионнаа вменяют  ни  во что  всю  антропоцентричную  политическую философию    и юриспруденцию «бытоулучшительной  партии»  (выражение  преподобного Серафима  Саровского)  последующх  веков  и прежде  всего «доктрины  прав  человека».  Если  есть вечность,  «прав  человека»  нет, и  наоборот.

Перед  нами  -  высказывание  определенного  «решения  о человеке»  На  самом  деле  Русское  Самодержавие  было  свергнуто  «страстным  миром» именно  в его виду.

В  книге  «Мартин  Хайдеггер: возможность  русской  философии  ( М, 2011)   проф. А.Г.Дугин пишет: «В  окрестностях возможности  русской  философии  мы  имеем  два фундаментальных  утверждения:  1)  русский  дазайн (…) есть выражение  границы  между  этим и  этим  же,  между  тем  же  самым,  и  в  этом  заключается  его  суть 2) Отношение  человека  к  Богу в  русском Начале строится  на понимании:  -  Бога  (Наделяющего)  как  интенционально  мыслящего  -  русского  дазайна как «ноэмы», «содержания  интенционального акта» (имманентного мышлению Бога)  -  человека  как проблематичной  гипотезы,  подлежащей  вынесению суждения  со  стороны какой-то инстанции,  относящейся  к самому  Богу,  но  инаковой  по  отношению к  Его  мышлению».  Дугин справедливо говорит,  что  обе  эти  позиции  «фундаментально  отличаются от  структуры  европейского  Dasein ^а».  Речь  прежде  всего  идет  о  «гипотезе  человека  или  ничто».  Причем,  как  объяснено  в других местах  книги,  это  именно Ничто,  чрез  которое  говорит  ( или,  наоборот,  не  говорит),  его основа (или,  наоборот, следствие)  -  Бытие  (Seyn,  по  Хайдеггеру).

Это  и  открывает  путь  к  «человеку  вечности», а  не  «прав  человека».



В  истории  Русской  мысли  о  «инстанции,  относящейся  к самому  Богу,  но  инаковой  по  отношению к  Его  мышлению»  впервые  говорится  в  «Слове  о  законе  и  благодати»  митрополита  Иллариона ( преп.  Никона Киево-Печерского»,  точнее  в  прилагаемому  к  нему  «Похвале кагану  нашему  Владимиру»,  в которой  все  «входы  и исходы»  «жизненного  мира»  тогдашней  Киевской Руси  возводятся  к  фигуре  Православного  монарха.   Вторично,  хотя  внешне  совершенно  иначе,  это происходит  в  «Переписке»  и  иных  произведениях  Царя  Иоанна  Васильевича.  При  том,  что  оба  в  одинаковой  степени  вменяют  ни  во  что  собственно  «закон»,  основанный  как  на  авраамическом  «если -  то-  иначе»,  так  и  на  «римском»  принципе  (право собственности).  Перед  нами  своего рода  «анархо-монархизм»  (выражение  В.Б.Микушевича),  вполне  срастающийся  с еще не  раскрывшейся  «русской  философией  хаоса», о  каковой  много говорит  Дугин.  При  этом  митрополит  Илларион  особо  говорит  о «благости», «милости»  Монарха,  а  Иоанн Васильевич  -  о  «царской  грозе».  И  то,  и другое  -  «вне  закона». И то,  и  другое  -  хотя, на  первый  взгляд,  совершенно  по-разному,  -  отлично  не  только  от  «всего европейского», но  и  от  «всего византийско-средиземноморского» 

В связи с этим  можно высказать  такое  предположение.  «Инстанцией,  относящейся  к самому  Богу,  но  инаковой  по  отношению к  Его  мышлению»,  является  эсхатологическая  фигура  Последнего  Русского  Царя,    о  которой  почти  единогласно  говорили и  говорят наши  святые  и  старцы.  Возможно,  именно  этому  Царю,  противоборнику  антихриста  из  колена  Данова (и,  возможно,  его  двойнику)  и  вменено  вынесение  «окончательного  решения  о  человеке»  (именно  в   «философском»  смысле,  а не  в  смысле спасения   религиозного,  каковое  относится  только к  Исусу Христу ).  Причем,  вполне  возможно -  и даже  скорее всего  -  такое  «последнее решение»  может  быть  полностью  отличным  и  от  «решения»  XI века,  и  от «решения»  века  XVI -  «третьим»  и  совершенно  парадоксальным.

Его  может  даже  как бы  не  быть.. А.Г. Дугин  пишет: “Для  Запада  другое Начало  означает  «быть  или  не быть».  Для  русских  оно  означает  «быть  или быть», то  есть  Начало  уже  началось, то есть все время  начинается.  Начало у  русских  помещено  не  во  время,  а  в  пространство,  и  «событие»  происходит  пространственно.  Это  значит,  что оно  уже  есть,  уже  имеется <…>  Русский   эсхатологизм  не  связан  с  «происшествием»  (Еr-Eignis),  помещенным  во  время  (Zeit)/  Zeit для русских  не  существует,  а  вращающееся  веретено  времени  движется  вокруг неподвижной  точки,  где  конец  совпадает  с Началом”.

http://zavtra.ru/content/view/bitva-za-istoriyu-156/
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments