ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ КАРПЕЦ (karpets) wrote,
ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ КАРПЕЦ
karpets

Categories:

Про Большой театр и про балет

– А теперь сопоставляйте, Игнат Николаевич, – заметил Вёрстин. Руководящим органом «Священной дружины» был Центральный комитет. Так и назывался – ЦК. Газета, которую ЦК издавал за границей, называлась – как бы вы думали?
– Неужели «Правда»?
– Именно. Именно так. Знаете, кто туда пописывал?
Игнат задумался.
– Витте?
– Правильно. Угадали. И, знаете, как он подписывал свои статьи, а также и секретные сообщения из Европы? Вряд ли знаете. Так вот – Антихрист.
– Неужели? То есть, так прямо?
– Здесь очень много любопытного и еще больше загадочного, – раздумчиво, с легкой иронией проговорил Вёрстин. – Известный украинский сепаратист Драгоманов поддерживал связь с руководителем «Священной Дружины» графом Шуваловым – это знали все. Но связь эту он поддерживал через некое лицо, находившееся в Женеве и носившее кличку «Антихрист». Казалось бы, дело забытое. Но неожиданно в 1913 году в «Русском слове» появляется статья за подписью некоего Р-ова под названием «“Священная дружина” и газета “Правда”». Обратите внимание: ровно за год начинает широким тиражом выходить «Правда» большевистская. А уже 1 марта 1915 года в том же самом «Русском слове» какой-то Руманов, понятно, что это то же лицо – обратите внимание на фамилию: Руманов-Романов! – где прямо говорится о том, что все сведения о «Священной Дружине» исходят от только что умершего Витте. При этом Руманов указывает на ту главу в «Воспоминаниях» Витте, где тот предупреждает, что будет говорит о «Дружине», но вместе этого внезапно начинает отвлеченно рассуждать о княгине Юрьевской, причем, именно в связи с 1 марта.
– Да, любопытно.
– А теперь, – Вёрстин открыл ящик стола и достал папку. – Между прочим, Леночка раздобыла в Лондоне. Письмо Драгоманова к Витте. Убедитесь.
Игнат взял в руки бумагу, где размашистым почерком было начертано обращение: Глубокоуважаемый Сергей Юльевич, Вы довольно настойчиво бомбардируете…
– Это можно пропустить, – сказал Вёрстин. – Читайте конец.
Игнат пробежал глазами по письму, в котором обсуждались в основном свойства характера графа Шувалова и дружинного нáбольшего Воронцова-Дашкова, и дошел до постскриптума: PS небольшой, мужской. N получает не шифр, а «фотографию какую-то», которую, впрочем, можно при надобности перегнуть пополам (сак небольшой). Вы для N то лицо, которое значится на конферте. Чтобы не сбиться, сохраните последний до выезда N. Главнейшее не забудьте, что на этот раз Вы не «Антихрист», а именно «Вольтман».
– Да, просто забавно, – подумав, изрек Игнат. - Но причем здесь Антихрист, в конце концов? Ведь борьба против Юрьевской это как раз борьба за христианскую мораль…
– А вы думаете, что настоящий антихрист не будет моралистом? Он-то как раз самым первым и будет. Все нормы морали при нем будут утверждены и укреплены, и никто не заметит, что все это ложь. Ну, а потом, вспомните, кого он ищет поглотить и уничтожить? Чад жены, то есть, законных Царей, царский род. А кто такие гессенские курфюрсты по сравнению с Долгорукими, ведущими свой род напрямую от Рюрика?
– Это так, но ведь церковный закон нарушен.
– У вас опять та же логика. Левое – правое, черное – белое. Да, да, и у вас, и у Мильского. А ведь все совершается только на изгибах, на полутонах… Если взять лютеранский гессенский двор и гессенских принцесс, которые с точки зрения старообрядцев даже не были крещены, – их называли «обливанками» – и Рюриковичей, да еще с учетом того, что венчание княгини Юрьевской предполагалось по древнему чину, чуть ли не единоверческому, а что это такое, не вам, Игнат Николаевич, объяснять, то что у нас получается?…
– Ну, ведь и я, и Илья Мильский как раз и пишем, правда, с совершенно противоположных позиций, что Московское православие как раз и не было христианством. Перестало им быть. В отличие от западного.
– А, может быть, наоборот, перестало таковым быть – да никогда и не было – христианство западное? Вам никогда не казалось, что мы с вами говорим об одних и тех же вещах, но по-разному их называем? Что, если Христос – совсем не тот, о ком вы думаете? Почему старообрядцы так настаивали на имени «Исус», а в середине прошлого века несколько их архиереев – их называли неокружниками – вообще провозгласили, что никониане верят в другого, будто бы, бога, которого зовут Иисус и который вправду был еврейским пророком, в отличие от Исуса Христа? Крайность? Ересь? Конечно. Но если вдуматься, не идет ли речь о разных сторонах одного и того же Бога – как Бога истории их, скажем так, Бога, и Бога вечности – нашего Христа Спаса? Не думали? Впрочем, пока эту тему отложим и вернемся к нашему сюжету. Смотрите, что дальше. Если действительно правы те, кто утверждает, что «Священная Дружина» и революционеры были на самом деле одним и тем же, то тогда совершенно логично выстраивается то, что называется «знаки и возглавия». Ленин возглавляет Центральный Комитет, а с 1912 года, как раз перед войной – и газету «Правда», и эти знаки и возглавия сохранены вплоть до сего дня! Значит, никакого преемства не нарушено!
– Да, получается так.
– Теперь смотрите. Витте, «Священная Дружина» – все против Юрьевской и, так сказать, «новых Романовых», точнее, «Романовых-Рюриковичей». И народовольцы ведь тоже! Поймите это. Кто мог за всем этим стоять? Разумеется, та партия, которая стояла за Великой Княгиней Марией Александровной. Не она сама, нет, но именно те, кто стоял за ней. То есть, гессенцы. Да, да, они самые. Но мы уже знаем: за гессенским домом в свою очередь стояла банковская система, созданная еще во времена Хазарского каганата. Ротшильды – это только верхняя часть айсберга.
– Айсберги, Вайсберги… – вспомнил Игнат старый анекдот.
– Да нет, в отличие от вас, я как раз думаю, что не совсем Вайсберги. Точнее, не только Вайсберги. Еще и все владетельные дома Европы и Британии, повязанные хазарской банковской системой, имевшей с XV века свой центр в Венеции. Медичи, Оранская династия, Ганноверская династия, следовательно, те же Виндзоры – все они потомки хазарских родов, бежавших в Европу после освобождения Руси Святославом. Часть из них приняла католичество, а затем протестантство, другая часть осталась в иудействе. Эта последняя и стала так называемым европейским еврейством, которому якобы объявил войну Гитлер, по некоторым сведениям, как и наш Герцен, ротшильдовский бастард. Таким образом, евреи Ветхого Завета, или, если правильно говорить, Первого Завета – совсем не те и не то, с кем и с чем вы в своей книге их отождествляете. В этом ваша ошибка как историка, простите за откровенность, советской школы. Как и Мильского. Он ведь тоже неискоренимо советский… Нет, нет, не надо думать, что все зло в Ротшильдах. Ротшильды – исполнители, бухгалтеры, а вот кто за ними стоит, мы и посмотрим. Когда наша картина выйдет, они и зашевелятся…
– Уверен, зашевелятся совершенно неожиданные фигуры.
– Да, конечно. А теперь смотрите дальше. Большевики приходят к власти. Обратимся к более мне уже близкой области – к театру. Восемнадцатый-девятнадцатый годы. Свирепствует Пролеткульт. Варварство. Весь так называемый Серебряный век пущен под нож – часто в буквальном смысле слова. Ну а там, потом Маяковский сбрасывает Пушкина с парохода современности, Лиля Брик и все такое… Что сохраняется личным распоряжением Ленина?
– Большой театр.
– Правильно. И еще Мариинка. Сейчас театр имени Кирова. Так?
– Так.
– А как вы думаете, почему? Ладно, подскажу. Кто создал Мариинку?
– Императрица Мария Александровна.
– Правильно. Следовательно…
– Гессенский Дом?
– Ну вот, наконец. А теперь маленький исторический экскурс. На самом деле, ничего нового. Царский театр впервые появляется в России в 70-е века XVII века. Уже при «позднем», так сказать, Алексее Михайловиче. При Нарышкиных раскол свершился, все уже произошло. Создает театр самый знаменитый боярин-западник Артамон Сергеевич Матвеев – главный враг староверов, хотя и Никона он не жаловал. Почему и Никона тоже? Вспомните очень старое – «Мир театр, люди актеры». Матвеев отвоевывает у Церкви площадку для воздействия, как пишет сейчас безумный и несчастный академик, на «страну и мир». Магического воздействия, на самом деле. Точнее, теургического. Как и мы с вами, кстати, с одной разницей – мы должны сделать наперекор всем им, начиная как раз с Матвеева. Но почему Матвеев отнимает площадку у Никона, тоже такого же теургиста, кстати? Как  говорят, Боливар не выдержит двоих. Главное – концентрация воли. «Истории потребен сгусток воль, партийность и программы безразличны». Это уже Волошин и, скорее, по вашей части – превращения христианства в не-христианство. Это и есть театр. Почему и Церковь всегда против театра? Что-то одно – или Церковь, или театр. А первым директором Императорских театров в 1766 году становится Иван Перфильевич Елагин, основатель первой в России официальной – повторяю, официальной – масонской ложи, через которую он сообщался опять-таки с гессенским двором, а, точнее, с принцем Людвигом Гессенским, а через него – прямо с Лондоном. Именно при нем балет занял в Императорских театрах главное место, хотя Танцевальная школа для девиц была основана еще при Анне Иоанновне. У Елагина в доме останавливался приезжавший в Петербург граф Калиостро, обещавший научить своего русского собрата искусству философского камня, но так этого и не сделавший по очень простой причине: он им не владел сам. Елагин потратил затем восемь лет на самостоятельный поиски. Безуспешно. Так, по крайней мере, пишут. Как на самом деле, не знаю. У меня есть сомнения. Возможно, Елагин все-таки что-то сделал. Быть может, заплатив за это слишком высокую цену. Если сделал – с точки зрения алхимиков он безсмертен. С христианской – проживет лет тысячу, скажем так, - Вёрстин усмехнулся, - на договоре – и  - к хозяевам…  Если сам, конечно, не из хозяев. Умер он – если умер, да, да, не перебивайте - в глубокой печали и остаток дней провел простым церковным прихожанином, правда, в отличие от духовенства тех времен, занимался богословием, погружаясь в чтение Василия Великого. Но, конечно, и в этом-то все дело, ни от каких посвящений не отказался – там ведь, как в ведомстве Гардинина, бывших не бывает. И вне зависимости от камня мудрецов главное свое дело он все-таки сделал – сохранил и передал Императорский балет по эстафете. А что такое Императорский балет? Это периодически повторяющаяся мистерия неземной любви между танцовщиками и танцовщицами, которые вообще-то в идеале должны быть девственны, как монахи, что, конечно, повсеместно нарушалось, и многие балерины становились любовницами Великих Князей, да и танцовщики тоже, что таить греха… У монахов ведь, кстати, те же самые искушения, с которыми они в основном и борются. Так вот, эта мощнейшая сила, сила любовная, эротическая, рождающаяся в ходе действа на сцене – в присутствии Императора и двора, а затем и Красного двора, – направляется на удержание целостности государства, образуя вокруг его границ мощнейшее силовое, эротическое поле, бьющее молниями. Именно поэтому Ленин, который, сам того не желая, – ведь он мечтал именно о мировой революции – стал хозяином страны, как и цари, был просто вынужден сохранить Императорский балет, как вынужден был сохранить и старый армейский генералитет, с которым через Сталина связался уже в августе семнадцатого – с теми генералами, которые не хотели работать на Временное правительство, мы об этом говорили. Армия и балет – именно на них более всего и нападали все левые в партии, а, по сути, просто революционная шпана – это, кстати, у Мильского правильное выражение – причем, как еврейчики, так и наши, русские мудозвоны, вроде Дыбенко и троцкиста Смирнова.
– А у Ильи Мильского вы где это читали? – озадаченно спросил Игнат.
– Да рукопись его видел… – улыбнулся Глеб Игоревич. – Жду вашу. Ладно, продолжим. Через все балетные спектакли, да и балетные номера в операх, которые ставили в Мариинке и в Большом, проходят две главные темы. Условно их можно назвать Польский бал и Половецкий стан. С повторяющимися мизансценами, ходами, мелодиями. Смысл, я думаю, совершенно понятен: разыгрывается борьба и единство европейского и восточного начал, над которыми стоит…
– Император Российский. Ну, или… Коммунистическая партия?...
– В идеале – да. А по существу… Если Император Российский… ну… или Коммунистическая партия (Вёрстин приложил указательный палец к губам) подчиняется иной, над ним – или над ними – стоящей власти, то, – он чуть замолчал, – соответственно, этой власти. Допустим, через ту же «Священную дружину», которая никуда и не исчезала… В отличие от Романовых, компартии, да мало ли что еще будет выставлено на обозрение. Но и дружина эта самая далеко не последняя инстанция. Почему именно за балетом так следят люди Гардинина? Почему такой дикий скандал из-за Барышникова, да и просто из-за каких-то балерин, которые чисто по-женски выходят замуж за иностранцев? Потому что это номенклатура на уровне, если не выше – подчеркиваю, если не выше – самого ЦК. Если угодно, это тот самый «огонь, мерцающий в сосуде», как писал Заболоцкий, без которого, да, да, всё рухнет. Поставьте в Большом или в Мариинке какой-нибудь авангард. И всё, всё поплывет в стране… Да, да, в стране. Это вам говорю я, которого Квасов записывает в неисправимые авангардисты.
– И этот огонь разожгла Императрица?
– Да, Императрица Мария, бюст которой стоял и стоит по сей день, стоял и при Ленине, и при Сталине, и даже при абсолютном коммунистическом идиоте Никите. Мария Гессенская. А княгиня Екатерина Долгорукова никогда не ходила в балет. Потому что ждала, когда этим действом будет править для Царствующего Дома она, Рюриковна, чей род восходит к Святославу. Вы поняли? Это и есть то таинственное жена сверху, египетская Нут, Ночь… София.  И… голубка верху воды… Абсолютно запретное.
– В христианстве, – проговорил Игнат.
– Да. Запрещено всегда то, что когда-то было священным. В этом смысл запрета. До свершения времен. Для всех, кроме Царицы.
– Что-то вроде хлыстовских «богородиц»? – неуверенно спросил Игнат.
– Ну… в какой-то степени. Потому, кстати, хлыстовство и было тоже запрещено. Совершенно правильно, скажу вам. Поскольку, отрицая единственную Царицу, оно вело к мистическому анархизму, что и подтверждается таким интересом к нему революционеров. Но если уж говорить, то речь идет не о…
Тут он замялся и быстро-быстро почти выпалил:
– А о другой сакральной фигуре.
Игнат не стал переспрашивать. Он знал, что, когда Вёрстин не хочет говорить, но не может и не сказать, он говорит именно так – быстро-быстро, словно не выпуская наружу смысл речи или как бы проглатывая его. И решил чуть сдвинуть разговор.
– Глеб Игоревич, если всё так, а, похоже, это, действительно, так, то как же быть с последним царствованием? Последняя Императрица ведь тоже была гессенской принцессой, да еще и внучкой королевы Виктории?
– Да, внутренний переворот, происшедший с ней, необъясним. Тут мы вступаем, – он говорил, уже как бы в бреду, – в область не просто запретного, а сверхзапретного. Она ушла. Точнее, вернулась. Потому что Русь и Германия – одно. И еще Индия. Царица вернулась на родину, на Север. Отсюда свастика – Ее знак. Но надо было перерезать эту кровавую пуповину. И это сделал уже сам Государь. Тем, что повелел – вопреки всем архиереям Церкви – прославить двух святых – преподобного Серафима Саровского, о котором сама Богородица сказала сей есть от рода Нашего, – слушайте, не спорьте и поймите – и преподобную княгиню-инокиню Анну Кашинскую из рода Рюрика, который на протяжении последних тысячи лет только один и может заклинать и повелевать хазарами. И их обоих приговорили. И Императора, и Императрицу. Вместе со всеми детьми. Потом Государь хотел откупиться, и даже часть средств перевел в 1913 году в американский Федеральный Резерв – Ротшильдам. Но это не помогло. И дело не в приговоре. На самом деле всё было гораздо хуже. Потому что и русскому народу в его толще, в его глубине, в его черноземе, они оставались чужими. И Романовы, и особенно гессенский род. И народ не встал на их защиту, предпочтя большевиков – как женщина, которая бросает законного мужа, влюбляется в насильника и готова идти за ним на край света. Парадоксально, но это спасло Россию – большевики аннулировали все старые долги иностранным банкам и отстояли целостность страны. На видимом уровне. Но на невидимом – это сделала Царская Семья. Пожертвовав собой. Это было настоящее подражание Христу, а не то, о котором католик Фома Кемпийский, которого не случайно же переводил Победоносцев. Не то, совсем не то, которое вы, Игнат Николаевич, так не любите.
– Вы знаете, – ответил Игнат, – всё это как-то слишком… литературно, что ли… 
Subscribe

  • Поэма

    ТОРЖЕСТВО ДИАЛЕКТИКИ ( ПОЭМА) окончание + + + Быленкова печатали все меньше Почета знак ? И с этим был обвал. Но почему ? ведь Арвид Яныч…

  • Поэма

    ТОРЖЕСТВО ДИАЛЕКТИКИ ПОЭМА Спросите хоть у старого эвенка, Хоть у младой китаянки Ван-Ван, Кем ьыл Владлен Васильнвч Быленков –…

  • СВЕТЛОЕ ХРИСТОВО ВОСКРЕСЕНIЕ

    ХРИСТОСЪ ВОСКРЕСЕ ИЗЪ МЕРТВЫХЪ, СМЕРТI Ю НА СМЕРТЬ НАСТУПИ, И ГРОБНЫМЪ ЖИВОТЪ ДАРОВА

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments

  • Поэма

    ТОРЖЕСТВО ДИАЛЕКТИКИ ( ПОЭМА) окончание + + + Быленкова печатали все меньше Почета знак ? И с этим был обвал. Но почему ? ведь Арвид Яныч…

  • Поэма

    ТОРЖЕСТВО ДИАЛЕКТИКИ ПОЭМА Спросите хоть у старого эвенка, Хоть у младой китаянки Ван-Ван, Кем ьыл Владлен Васильнвч Быленков –…

  • СВЕТЛОЕ ХРИСТОВО ВОСКРЕСЕНIЕ

    ХРИСТОСЪ ВОСКРЕСЕ ИЗЪ МЕРТВЫХЪ, СМЕРТI Ю НА СМЕРТЬ НАСТУПИ, И ГРОБНЫМЪ ЖИВОТЪ ДАРОВА